Дым осенних костров

Меч крупно дрожал в руке. Кровь отчаянно шумела в ушах; тупая пульсирующая боль мешала выпрямиться. Неуловимый выпад Эльгарта вновь заставил его упасть. Падение на больное место лишило возможности сразу подняться.

Теперь он полностью беззащитен. Ничем не сдерживаемый рубящий удар тупого клинка раздробит любую кость.

Он вздрогнул; меч с грохотом упал рядом. Наль чувствовал, как завибрировал посыпанный опилками деревянный настил. Эльгарт стоял над поверженным юношей, а тот лежал плашмя, отчаянно хватая ртом воздух.

– Знай свой предел, детеныш. – Эльгарт бросил второй меч рядом с первым. – Порой это спасительнее, чем самонадеянное упрямство.

* * *

Шаги удалились по коридору, а Наль все еще лежал на полу, уткнувшись лицом в опилки, сгорая от стыда и гнева. Он стиснул зубы так, что свело скулы, но это не спасло от предательских слез. Успех так незаметно вскружил ему голову. Неужели он думал одолеть взрослого наставника, прошедшего не одну войну?

Будто унижения было мало, своим уходом Эльгарт показал, что убирать в зале придется Налю.

За неповиновение, возможно, последует и наказание. Ну уж нет.

Юноша собрал всю свою волю и встал на дрожащих ногах, по очереди подобрал валяющиеся на полу мечи и, прихрамывая, отнес их на место. Он не смог бы скрыть хромоту, и ни за что бы не объяснил никому своего долгого отсутствия. Потому он не пошел ни во двор, ни на ужин, и весь оставшийся день бродил по покрытым изморозью темным коридорам, явившись в спальню голодным, усталым и продрогшим лишь перед самым отбоем.

Вопросы остальных юношей посыпались впустую; он быстро лег и натянул на голову одеяло, закрывшись ото всех. Вскоре на пороге спальни объявился дежурный и велел забывшимся немедленно замолчать.

Следующие дни Наль не смотрел в сторону Эльгарта и выслушивал наставления, сверля взглядом стену. На бедре образовалась огромная распухшая и крайне болезненная гематома; с предплечьем дела обстояли не лучше. На тренировках с оружием он уступал теперь Дероальту, Мерхарду и Кардерету, а другие подвижные занятия сделались особенно затруднительными.

По ночам Наль бессильно сжимал кулаки и кусал губы. Вместо того, чтобы оттачивать навыки для Дня совершеннолетия, на который прибудет весь Исналор, он получал унижение за унижением от соперников, которых совсем недавно побеждал, и мечтал как можно скорее хотя бы прийти в прежнюю форму. Каждый день являлся невосполнимым упущением. Результаты испытаний будут записаны в городские книги.