Дым осенних костров

Хорошо же он зарекомендует себя для Военной Академии, командиров и будущих товарищей по службе.

Ментор Эльгарт видел ожесточение в глазах паренька, однако держался, как прежде, сухо и ровно, и лишь перестал с чем-либо обращаться к нему. Который раз, оглядывая своих подопечных, Эльгарт гнал от себя смутную безотчетную горечь. Ему предстояло подготовить их ко взрослой жизни и отпустить в мир, где все будет всерьез. Научить, хотя бы в малой мере, тому, что знает сам и наблюдать, что далее сотворит с ними жизнь.

Кто угаснет, кто сгорит, прикоснувшись слишком неосторожно к этому непостижимому пылающему факелу. Кто выстоит, и какой ценой. О грузе ответственности невозможно было забыть и ночью, когда вновь и вновь смотрели на него сквозь время давно закрывшиеся глаза.

* * *

Близился месяц ворона; зима наконец перевалила за середину. Продолжались трескучие морозы. Лунными и звездными ночами между небом и землей стояли тонкие столбы света. Недолгие часы, когда солнце поднималось над горизонтом, проводили на воздухе.

Бледные лучи не давали тепла, но отогревали душу.

Эльгарт направлялся к воротам, прикидывая, как пройдет по берегу Стролскридсэльвен, чтобы оказаться в таверне не ранее заката. В отличие от воспитанников, наставникам позволялось покидать Двор Перехода. Сейчас это было ему необходимо. Он вернется к утру, чтобы продолжить дело, которое порой давалось ветерану Опустошительной Войны слишком тяжело.

– Ментор Эльгарт! – окликнул звонкий юношеский голос.

Он с любопытством обернулся; это был тот самый мальчишка из Фрозенблейдов. Эльгарт не удивился бы, если бы сын оружейника высказал все, что накопилось в пылкой душе за эти дни, однако Наль, приблизившись, поднял на него ясные глаза:

– Я благодарю вас, ментор, за преподанный урок. В настоящем бою орк не дал бы мне ни отказаться от начатого поединка, ни уйти живым.

Эльгарт внимательно, пристально смотрел на него, пронизывая взглядом, и наконец, словно найдя то, что искал, кивнул.

8. Хвосты, дуэли и круговая порука

После занятий девушки во Дворе Перехода носили платья. Переодевшись, они являлись в общий зал позже юношей, особенно когда приходилось стирать. В такие вечера руки натирали лечебным снадобьем от одной из наставниц. Густая бледно-зеленая масса с ароматом герани смягчала кожу и впитывалась без следа.

– Могу ли я получить уже эту склянку? – подчеркнуто ровно, скучающим голосом заметила Фенрейя.

– Тебе останется.