Дым осенних костров

– И отчего это мелкие? Вспомни иллюстрацию, где наша рана средней тяжести редко оставляет человеку возможность выжить!

– Мне помнится, что у человеческих воинов больше шрамов, ибо даже небольшая рана может оставить след, – заметил Наль.

– Любые раны заживают хуже, – вмешался от книги Кардерет. – Это какая-то особенность их тканей.

– Кто-то с успехом выпустился из Университета, – протянул Дероальт в сторону Теролая и Мерхарда.

Последний открыл рот, чтобы что-то возразить, однако Теролай опередил его.

– Люди удивительны, ибо способны достичь столь великих духовных высот, что ради них Создатель побеждает чин естества, и открывает им множество дарований.

– Это верно, – согласился Наль.

Мерхард развел руками.

Все задумчиво закивали. За окном бушевало ненастье. Отступающая в горы зима временами еще бросалась сражаться с весной, и от состязаний их снег смешивался с дождем в ревущих вихрях.

– Еще мне все чаще приходит на ум, как от волнения перед Его Величеством кто-то забыл слова присяги, – негромко нарушил задумчивое молчание Дероальт.

Кардерет нервно фыркнул:

– Именно это со мной и случится. Я споткнусь по пути к трону, забуду слова присяги и наступлю на край собственной туники, когда буду вставать.

* * *

Занятия с оружием все чаще устраивали на воздухе. Перерыв между ними проводили там же. Почти стаявший снег местами еще белел под солнцем, обнажив темную и пока лишенную намека на траву землю. Бодрый щелкун уселся на край высокого тренировочного бруса неподалеку, вспушил серо-коричневые перья.

– Тоже чувствуешь это? – усмехнулся Наль.

Птица посмотрела на него блестящим хитрым черным глазом.

– Приближение лета, – продолжал юноша. – Вы строите гнезда; это тоже испытание. Однако, если в этот раз не выйдет, вы можете попробовать вновь.

Щелкун выразительно взмахнул хвостом с черными и голубыми полосами.

– Разумеется, лучше двигаться от успеха к успеху, но говорят, если всегда пить один мед, потеряешь его сладость.

 – Наль положил сплетенные пальцы на другой край бруса и опустил на них подбородок. – В конце концов, вечно пить мед все равно не придется, верно? Я совершил свои ошибки и готов бороться. Как считаешь?

Щелкун распахнул клюв с тонкими острыми зубами, поймал полупрозрачную мошку и вспорхнул, зайдясь характерным стрекотом.

– Вот и я так думаю. – Наль фыркнул, обернулся в глубину двора. Болезненный худощавый юноша нервно ходил от ворот до крыльца, не поднимая глаз.