Смертельный звонок

Мельком глянув на нее, Лев Иванович с неудовольствием понял, что снова насвистел Зубков: «А между прочим, опечатана квартирка-то». Он проверил бумажку с печатью – приклеено на совесть, не повреждено. Станислав тоже увидел, ничего не сказал, лишь бровями дернул. Этого универсального мимического движения было достаточно, чтобы обменяться совпадающими мнениями.

«Порядочная дрянь этот наш Зубков, врущий на голубом глазу. Родители Дениса заняты, приводят квартиру в порядок, как же! Что за национальная развлекуха у них тут – врать по поводу и без повода?»

Итак, Алена надавила кнопку звонка.

Переливы его за дверью вызвали приятную ностальгию, щелчок допотопного замка – тоже. Венцом приятного этого чувства стала и старуха, возникшая на пороге: довольно высокая, с царственной осанкой, даже возрастная полнота придавала ей внушительности. К тому же облачена хозяйка была в элегантное домашнее платье, да еще с белым кружевным воротничком, и опиралась на массивную трость с отполированным набалдашником. То ли учительница из советского фильма, то ли классная дама, из тех, что лупили благородных девиц линейкой по пальцам.

– Милости прошу, – и голос такой, хоть в кино запускай, настоящий преподавательский, глубокий, звучный, – Елена Васильевна предупредила о вашем визите.

Анна Георгиевна пригласила их в крохотную, но сияющую, до скрипа чистую кухню, указала на венские стулья, для мягкости устланные плетеными ковриками. Тут было мирно, уютно, на окне полыхали герани, никаких сопливых электрочайников и кофеварок не наблюдалось и в помине.

Уточнив, кто что будет, Алена принялась привычно хозяйничать: поставила на огонь чайник, принялась крутить ручку деревянной кофемолки.

Анна Георгиевна приступила к главному:

– Алена сказала, что вас интересует художественный портрет моих соседей и учеников.

– Вы правы, интересует, – подтвердил Гуров.

– Надеюсь, молодой человек, вы не рассчитываете на объективность? Вы же понимаете, что я пристрастна, как учитель, более того, классный руководитель.

И не судья я ни Романову, ни Лайкиной.

– А нам именно и важны сугубо субъективные познания именно такого человека, как вы, – охотно пояснил Крячко, почти искренне.

– И позвольте сразу уточнить, – попросил разрешения Гуров, – судя по тому, как вы их называете, вы этот союз не одобряли.

Старая учительница вздернула черную бровь, глянула испытующе.