Мятежная королева

Надзирательница безмолвно вернулась на свой пост у двери, как если бы удостоверившись, что новый заключенный не дернется и не испортит только что вырезанную «З» на ладони.

– Жаль, что его п-п-поранили, – произнес Типп, когда Кива перебинтовала юноше ладонь и перешла к другим ранам, которые надо было зашить и смазать антибактериальным соком.

– Почему это? – пробормотала Кива, слушая вполуха.

– Со шрамом он б-будет уже не таким красавчиком.

Иголка Кивы застыла над раной на правой грудной мышцей заключенного.

– Красавчик он или нет, Типп, он все равно мужчина.

– И что?

– А то, – продолжила Кива, – большинство мужчин – те еще свиньи.

Тишина свинцом разлилась по комнате, и только Наари у дверей тихо прыснула – как будто ответ Кивы ее рассмешил. Наконец Типп ответил:

– Я мужчина. И я н-не свинья.

– Ты еще маленький, – парировала Кива. – Вот подрастешь…

Типп фыркнул, словно она пошутила. Кива не стала ему ничего объяснять. Да, она надеялась, что Типп, когда вырастет, останется таким же чудесным и добрым, но вероятность этого стремилась к нулю.

Единственным взрослым мужчиной, которого Кива когда-либо уважала, был ее любимый отец. Но… он был исключением.

Не давая ностальгии снова захлестнуть себя с головой, Кива быстро и без проблем зашила все остальные раны на животе и спине юноши, еще раз проверила, нет ли порезов на ногах, и перешла к лицу.

И когда она поднесла костяную иглу к его брови, юноша открыл глаза.

Глава четвертая

Он рывком сел, и Кива отпрянула назад.

Она не была уверена, кто из них удивился больше: она, он, Типп или надзирательница.

– Что за… – вырвалось у юноши. Его глаза лихорадочно метались по комнате. – Кто… где…

– Тише, – Кива подняла руки.

Его взгляд остановился на костяной игле, а затем парень заметил и кровь на руках Кивы – его кровь. В следующее мгновение он сорвался с кушетки и попятился прочь, как загнанное животное.

Зная, как быстро двигается Наари, Кива поспешила успокоить юношу, пока ситуация не приняла серьезный оборот.

– Ты в Залиндове. Тебя привезли раненым. А я, – она беспомощно повела окровавленными руками, – я зашивала твои раны.

Взгляд юноши остановился на надзирательнице. Кива заметила, что глаза у него голубые, с золотой каемкой вокруг зрачка. Потрясающие глаза, каких она еще никогда в жизни не видела.

Потрясающие глаза на потрясающем лице. Теперь, когда он проснулся, отрицать это не имело смысла.