Тело с историей

– В-третьих, из нас всех только ты имеешь в женах умную, тактичную и сведущую в театральных делах женщину, которая и кухню изнутри знает, и способна сориентировать, подсказать нужное направление. Связи Мариины ценны…

Снова повисла тишина, вязкая как смола. Гурова это устраивало, пока можно уложить в голове, что к чему, и при любом раскладе соблюсти субординацию. Ну а Орлов закончит, раз начал.

Расчет оправдался. Петр Николаевич, тяжело вздохнув, признал:

– Ну да, есть еще и в-четвертых, оно же и в главных.

И это строго между нами. Мы с его отцом служили вместе. Что смотришь? Я этого, как вы его называете, Сида, Михал Юрьича то есть, вот с эдаких лет помню, – генерал показал рукой, получилось нечто размером с табуретку, – и я с Юриных похорон.

Лев Иванович осознал сказанное не сразу. Потом еще какое-то время ушло на то, чтобы попытаться как-то привести в порядок навалившиеся массивы информации, блоки – разнородные, угловатые, друг с другом не сочетающиеся. Ну вот как представить их вместе, скажем, за одним столом – подтянутого, строгого Орлова, человека-гору, и размалеванного, перекошенного «Михал Юрьича».

– Что, и отец умер? – наконец уточнил он.

– Да. Третий инфаркт, – сухо ответил генерал. – Так я к чему. Мишка был дурак, причем дурак честный. Игры с бюджетом, выстраивание цепочек-умыслов – не его это модус операнди. Мозгов бы не хватило. И я тебя, Левушка, не как подчиненного, как друга прошу: все-таки проверь свежим глазом, нет ли там чего… с двойным дном. Пакости какой.

– Несерьезно это, – помявшись, признал Гуров, – Петр Николаевич, я же сам его обнаружил. Замерз человек по пьяной лавочке. Хотя, честное слово…

Орлов мягко попросил:

– Лева, не надо «хотя». К тому же если его смерть была вызвана не совсем естественными причинами, спровоцирована…

– Ну как это возможно? В глотку заливали?

– Всякое бывает. Можно и без насильственных действий довести до самоубийства человека больного, после двух клинических смертей. Не исключено. Тогда тем более надо работать, делать свое дело, разбираться.

Гуров молчал.

– Лева, это твоя работа. Один раз отступишь, потом второй, потом уважение к себе потеряешь, а ты мужик…

– …ты должен. Очень, очень свежо и остро. И все-таки: дело финансовое, почему мы?

– Дело сложное. И именно потому. Вот возьмет его на контроль шеф – и будешь разбираться уже в кратчайшие сроки, и бегать, аки хорт за зайцем, – жестко посулил Орлов, – не задавая вот этих вечных ментовских вопросов.