Небесная собака. Спасение души несчастного. Том 1

Из его уст не вылетало ни стонов от боли, ни криков, словно он… он…

– Учитель! – прохрипел У Чан, и злоба взяла свое.

Он ощутил прилив сил – мощный, рвущийся наружу. У Чан, ни капли не задумываясь, сорвал струны, прорезая кожу на шее и пальцах. И новая боль не уняла его гнева, не отрезвила от бешеного желания стереть демона в порошок. Склонившись над мечом и слегка пошатываясь, он выкрикнул:

– Убью!

Стоявшая у его ног Юэ заскулила и попятилась назад, как только увидела лицо хозяина. У Чан поднял свой взор на демона, и тот мигом переменился.

– Ну-ну, юному господину не стоит так злиться. Я лишь пытаюсь вам сказать, что вы кое-чего не замечали все это время. Я же пришел помочь!

Но в ответ лишь последовал злобный рык. У Чан выпрямился, поднял меч и тихо проговорил:

– Я пущу тебе кровь, и пусть так и запишут: «Плюясь налево и направо своими внутренностями, мерзкая тварь не выстояла против сучоныша северного клана У!»

Демон отступил назад, увеличил дистанцию и, словно испугавшись, выпустил тело Го Бохая из плена.

– Чего же ты боишься? Неужели меня? – прорычал У Чан.

Его темного цвета глаза наполнились холодным желтым оттенком и засверкали. Ночь была такая глубокая, что невозможно было этого не заметить. Поэтому, смотря прямо в лицо У Чана, Кукловод начал запинаться:

– Молодой господин… п-прошу, не злитесь… уж так сильно!

Но стоявшего перед ним будто подменили: У Чан шатался из стороны в сторону, словно ожившая нежить, а из его рта вырывался зловещий рык.

Изменения в ученике заметил и наставник, он приподнял голову и увидел те самые желтые звериные глаза, словно через его – обычно черные, как вулканическая сажа, – смотрел кто-то другой…

Приподнимаясь на руки, Го Бохай закричал:

– У Чан! Держи себя в руках!

Но его ученик уже завел меч над головой и, размеренно переваливаясь с ноги на ногу, сближался с противником.

Демон стал отступать, и от этого злость У Чана только разыгралась: в глазах быстро потемнело, а жажда крови взяла верх над рассудком.

Он перестал слышать любые слова, и учителя, и демона, и просто кинулся на свою цель. На его белоснежном лице проступила гримаса всепоглощающей ярости: брови сошлись на переносице, скулы свело, а зубы скрипели от напряжения. Приближаясь, он словно желал не пронзить демона мечом, не пустить ему кровь, а сожрать, разорвать его плоть, помогая руками, раз за разом отрывая от него кусок за куском и наслаждаясь предсмертными воплями.