Клык. Хвост. Луна. Том I

Темные пятна на ткани становились все больше, и, в определенный момент, соединились в огромную багровую кляксу, которая поглотила большую часть мешка.

Так они бежали почти до конца общины, пока одновременно не врезались всей массой во входную дверь бревенчатой постройки. Деревянное полотно с лязгом сорвалась с петель, затем с грохотом ударилось о пол, поднимая облако пыли. Двое юнцов, одинакового роста и комплектации, откашливаясь, лежали на сорванной двери.

Оправившись от удара, одноликие злобно посмотрели друг другу в карие глаза, затем мгновенно сцепились всеми конечностями.

Охваченные борьбой, они с воплями скатились с двери на половые доски.

Один из них, что лежал на спине и пропускал удары от второго, выпустил из рук тряпичный мешок. Ослабленный от дикой беготни узел развязался. Из мешка вывалилась окровавленная, небрежно отрезанная, голова со свисающими ошметками мяса и кожи, которая покатилась к центру комнаты. Голова продолжала медленно перекатываться, а застывшие, широко раскрытые глаза по пути любопытно осматривали скудный интерьер комнаты.

Перекатываясь по полу, она красной неровной нитью оставляла за собой след остывшей крови, затем остановилась под толстой подошвой кожаного сапога.

– Дой! Рой! Два сорванца! Что вы тут устроили? – хмуро крикнул с центра комнаты тяжелый низкий северянин с козлиной бородкой и блестящей лысой головой. Между половой доской и его правой ногой была зажата отрезанная голова, из которой вывалился посиневший язык.

Северянин со смачными звуками допил пенную брагу из кружки, что держал в руке, и с размаху швырнул глиняную посуду в лежащих в тесных объятьях юнцов.

Кружка разбилась в полуметре от них. Туча небрежных осколков обрушилась на их головы.

Отмахнувшись от летящих осколков тот, что лежал сверху, подскочил на ноги:

– Отец! Я принес тебе голову Иекена, предателя! – вопил юнец с веснушками, чей изогнутый нос глядел вправо.

– Он врет, отец! Это я нес тебе голову Иекена, а Рой хотел отобрать у меня мешок по дороге, – оправдывался второй юнец с повернутым слегка влево носом.

– Молчать! – взревел северянин.

У юнцов слегка подкосились ноги.

– Вы же братья. В ваших хлипких телах течет одна кровь – моя кровь! – сурово продолжал рассерженный отец, ударяя кулаком по своей волосатой груди. – Либо вы учитесь работать сообща, либо я отдам вас в волчью стаю.

На последних словах два брата с ужасом посмотрели друг на друга, затем стыдливо опустили головы.