Самая страшная книга 2024

 – Кто оттуда вернулся, тому здесь своих уж нет. Тебя, капитань, не хватало. Ведьминой крови, живой да горячей!

Острый ноготь чиркнул Шагина под челюстью, будто приласкал, горячая струя хлестанула вниз, оросила трупы и яйцо. Ни боли, ни страха – даже руки не поднять.

– Он рождается, каханы. Великие беды несет он людишкам, да и ладно. Пусть загинут! Пусть пожрут их чума и война, пусть горят города их и плавятся, как воск! Мы с тобой его породили, отныне и править нам!

Нарастающий звон в ушах, звон монеток в бабкином монисте, слова сплетаются и вязнут, не разобрать.

Вылупляется новая жизнь, неотличимая от смерти.

Яна Демидович

Сказки старой шишиги

…Голую девку, подвешенную за связанные руки, Шишига заметила не сразу. Внимание приковала песочница, где, поднимая волны уже не песка, а пепла, резвилось трио перерожденных лиходеек: бескровные упыриные тела, едва прикрытые лоскутьями когда-то брендовых шмоток; длинные кадыкастые шеи, на которых трепещут узкие черногубые рты… И широченные рты – нет, пасти! – на лицах, что обратились в морды, полные трехрядных, острых, как шила, зубов.

Сейчас эти зубы темнели, покрытые кровью, точно старое железо ржавчиной. Почти как милый мухоморный грибок, под которым не так давно играли дети. Те самые, что прыгали по шинам, украшавшим детскую площадку, съезжали с невысокой горки, лупили друг дружку лопатками и обильно прудили в памперсы, пока их мамки залипали в гаджетах.

Та ребятня давно исчезла. Пропали модные мамочки. Благовоспитанные собаки, которые каждый вечер носились в соседних скверах, и курьеры, что споро несли свои квадратные, похожие на кус кирпичной кладки сумки.

Сдохли радио, телевидение и, напоследок, Интернет.

А вместо этого…

Шишига мотнула головой, словно кошка, стряхивающая паутину. Прищурилась, разглядывая лиходеек из-за прикрытия – автомобильного остова.

И скрипнула зубами, наконец рассмотрев все.

Она подоспела к ужину, и от мысли от этом содрогнулся желудок – глупое нутро, в которое часа четыре назад плюхнулась поджаренная с корочкой крыса. Судя по всему, троица пировала над убитым мужиком: точно грозди сосисок, тянула из его брюха сероватые кишки, делила хрустящие закуски-пальцы и тонкие, как коржи в слоях наполеона, шматки окровавленной кожи. Глотала, урчала и наслаждалась, кормя все свои ужасные рты.