Зазеркалье

Затем чиркнул пару раз зажигалкой и, усевшись на край пыльной кровати, закурил.

– Ты в Рощу давно приезжал? – спросил я.

– Давненько. В июле примерно. А что?

– Скажи мне, куда Колебин делся? Что с ним случилось?

В трубке вновь зашумело, будто от чужого дыхания.

Затем Макс ответил:

– Так помер же.

В груди качнулся маятник. Тяжесть прокатилась от сердца к животу, а затем поднялась вверх, застыв комом в горле.

– Что?

– Помер, говорю. Ещё в прошлом году.

– В смысле помер?

Мне показалось, будто Макс сейчас засмеётся.

Признается, что это глупая шутка. Но голос его не изменился, и всё с той же будничной интонацией друг произнёс:

– Он в тайгу ушёл со своим корешем по осени год назад. Короче, оба с концами. Видимо, замерзли по синьке, либо медведь.

– С каким корешем?

– Да жил у него собутыльник. Вроде тоже из археологов. Я сам не видел, мне Юра, участковый наш, рассказал, когда объяснения брал.

Я всё ещё надеялся, что меня разыгрывают. Пытался поймать Макса на лжи:

– А почему ты раньше не говорил?

– Да хер знает, – спокойно ответил друг.

 – Речь не заходила, я и не вспоминал. А что случилось-то?

Я потушил сигарету. Медленно обвёл пустой дом взглядом. Покрытый пылью сундук у стены. Грязные лоскутные половики, сбитые в кучу. Деревянная бочка, окутанная паутиной…

«Макс не врёт. Да и зачем ему врать? Но, чёрт, я ведь видел старика собственными глазами! Там в лесу».

– Алло-о-о! Андрюха?

– Да, я здесь.

– Что случилось, говорю?

– Да ничего… Просто заметил, что дом заброшен, решил узнать.

В телефонной трубке вновь захрипело. На этот раз так громко и отчётливо, будто это Макс подавился и теперь пытался откашляться.

– Что у тебя шумит? – спросил я.

В ответ лишь треск.

– Алло? Макс?

Чьё-то дыхание… Медленное, тяжелое.

И вновь голос друга:

– Алло! Слышишь? Я в гору поднимался, связь – дерьмо.

– Куда едешь?

– Да по работе в Иркутск. Ты утром позвонил, и меня сразу дёрнули.

Задолбали эти разъезды.

– Слушай, а тело нашли?

– Что?

– Труп, говорю, нашли Колебина?

– А… Ну да. Вроде пацаны рощинские летом наткнулись. На солонцах за третьей заводью лежал. Объеденный. Под старым кедром. Ну это мне рассказывали с чужих слов. Сам не в курсе.

– И что в итоге? – спросил я. – Менты оформили?

– Да хер знает. Честно говоря, не вникал.

– Ясно. А со вторым, который кореш, что?

– Бляха, Андрюх, да не в курсе я.