В пепел. Кадет

Словно он вдруг сбросил маску, перестав изображать пусть и не очень радушного, но родственничка. – Осталось только закрыть с ними старые счеты.

– То есть меня. А не находишь, что это странный размен? Еще не сговоренный брак еще не родившегося ребенка на собственную дочь?

– Ты. Мне. Не дочь. – Шорг поднялся. – Давно. И тем более сейчас. Ты мой позор. Девка, которая сначала дурила голову брату, потом принесла ублюдка и, наконец, убила собственного мужа, чтобы сбежать. Пора с этим покончить, я думаю.

Эрс тоже встала.

– Нет. Не девка. Твоя дочь, которой дурил голову твой очень способный племянник. Очень даровитый. И которая вынуждена была уехать, чтобы не дошло до… ты знаешь. Родившая тебе внука, которого ты убил. А теперь еще хочешь рассчитаться мной за будущий договор с нужным тебе родом, прекрасно зная, что никакой вины на мне нет. Я ничего не упустила?

– Тебя передадут Дардарри. Готовься.

– Меня? Шестого ресса Ретенауи? С их лагарной?

– Этот грех мы возьмем на себя. Думаю, родня твоего мужа не сильно обидится, получив тебя с вырезанным языком.

Визжать от боли оно не мешает.

– Не боишься потерять дар? Нарушив клятву, да еще и письменную?

– Клятву? Тебе?

– Ты писал, что хочешь примирения.

– Уверена, что я клялся именно в этом? – нехорошо усмехнулся тот. – Закрыть вражду и примириться – это не одно и то же, девка. Так что нет, не боюсь.

И он хлопнул дверью, выходя.

– Ну что ж, – ресса сжала кулаки, глядя в закрытую створку, – я тоже не сильно хотела мира.

Но будем считать, ты сам выбрал.

«Зря ты решил поселить меня в моей же бывшей комнате. – После того как дверь за Шоргом захлопнулась, Эрс закрыла еще и задвижку и пошла к тайнику. – Очень зря».

То, что о нем до сих пор не узнали, ресса проверила сразу, как здесь оказалась. Шкафы, в которых когда-то висели ее платья, были пусты, комод тоже, но под подоконником, если знать, как его сдвинуть, можно было найти нишу, а в ней… Да! До сих пор благополучно лежали шкатулка, обитая красной тисненой кожей, и мужские штаны с рубашкой.

В шкатулку эту Эрселин давным-давно собрала цацки, подаренные отцом, – в те времена, когда она еще подавала надежды стать достойным рода товаром. Уезжая в лекарский колледж, Эрс их бросила. Гордо. Но сейчас не станет. Камушки прекрасно превращаются в деньги, что в нынешней ситуации может оказаться нелишним. Поэтому позвякивающее содержимое шкатулки быстро перекочевало в замшевый мешочек, а тот в карман штанов.