Любовь в полдень

Но страшнее всего бесконечный изнуряющий кашель, постепенно превращающийся в кровавый и терзающий больного до тех пор, пока тот окончательно не потеряет способность дышать.

– Наш Кэм, муж Амелии, – большой знаток трав и всяческих снадобий, – попыталась вселить надежду Беатрикс. – Его бабушка была главной целительницей табора.

– Цыганское лечение? – В голосе Одри прозвучало откровенное сомнение.

– Надо испробовать все доступные средства, – настаивала Беатрикс. – Пренебрегать цыганским лечением не стоит.

Цыгане живут в согласии с природой и оттого знают ее секреты. Немедленно попрошу Кэма приготовить отвар для мистера Фелана…

– Скорее всего Джон откажется принимать неизвестное науке средство, да и свекровь не одобрит. Феланы ужасно консервативны. Они не возьмут ничего, что не приготовлено аптекарем и не налито в пузырек или не явилось из чемоданчика доктора.

– И все-таки непременно принесу снадобье Кэма. Нельзя упускать шанс.

Одри склонила голову на плечо подруги.

– Ты такая добрая, Беа. В ближайшие месяцы без тебя будет трудно.

– Я с тобой, – просто ответила Беатрикс.

Новый порыв ветра заставил поежиться. Одри очнулась и вырвалась из печального оцепенения, встала, вернула плащ.

– Пойдем в гостиную, отдам тебе письмо для Пруденс.

Просторные комнаты с низкими дощатыми потолками встретили уютом и тишиной. Сквозь толстые оконные стекла проникал неяркий зимний свет. Все камины пылали, наполняя воздух живительным теплом.

Атмосфера дома Феланов отличалась сдержанностью и вкусом, а солидная старинная мебель создавала впечатление спокойствия и веры в незыблемость установленного порядка.

Расстроенная горничная взяла из рук гостьи плащ.

– А где твоя свекровь? – осведомилась Беатрикс, вслед за подругой направляясь к лестнице.

– Уединилась в своей комнате. Для нее новость особенно тяжела. – Одри помолчала. – Джон всегда оставался маминым любимчиком.

Так же как и все остальные жители Стоуни-Кросс, Беатрикс прекрасно знала об отношениях между матерью и сыновьями.

Детей осталось всего двое, хотя родила она пятерых: двое мальчиков умерли в раннем детстве, а девочка не пережила появления на свет. Гордость и честолюбие матери сосредоточились на старшем, Джоне. К сожалению, как часто случается, ни одна женщина на свете не казалась ей достойной великолепного, самого умного и самого красивого на свете сына.