Соблазни меня в сумерках

– А вам не приходило в голову, что Лондон – неподходящее место для тихой размеренной жизни?

– Разумеется. Но я не в том положении, чтобы выбирать подходящие места. – Тут ей следовало бы остановиться. Не было никакой нужды пускаться в объяснения. Но Поппи любила поболтать и, подобно Доджеру, дорвавшемуся до ящика с подвязками, она не смогла устоять перед соблазном. – Беда в том, что мой брат, лорд Рамзи, унаследовал титул.

Брови незнакомца приподнялись.

– Беда?

– О да, – отозвалась Поппи с серьезным видом.

 – Видите ли, никто из Хатауэев не был готов к такому повороту. Мы были дальними родственниками предыдущего лорда Рамзи. Титул перешел к Лео только из-за нескольких безвременных смертей. Мы не имели представления об этикете, ничего не знали о высшем обществе. Мы были счастливы в Примроуз-Плейс.

Она помедлила, перебирая счастливые воспоминания детства: уютный коттедж с черепичной крышей, цветник, где их отец выращивал свои драгоценные розы, пара вислоухих кроликов, что жили в клетке у задней двери, стопки книг в каждом углу.

Теперь брошенный коттедж превратился в руины, а сад зарос сорняками.

– Но что толку оглядываться назад? – произнесла Поппи скорее утвердительно, чем вопросительно. – Что это? – Она нагнулась, разглядывая содержимое нижней полки. – О, астролябия. – Она взяла в руки предмет, состоявший из медных дисков с циферблатами и шкалой, разбитой на градусы.

– Вы знаете, что такое астролябия? – удивился незнакомец, подойдя к ней.

– Да, конечно. Это инструмент, используемый астрономами и моряками.

А также астрологами. – Она прошлась пальцем по звездной карте, выгравированной на одном из дисков. – Это персидская астролябия. Я бы сказала, что ей около пятисот лет.

– Пятьсот двенадцать, – уточнил он.

Поппи не удержалась от довольной улыбки.

– Мой отец изучал Средневековье. У него была целая коллекция таких штуковин. Он даже научил меня делать астролябии из дерева, веревки и гвоздя. – Она осторожно повернула диски. – Вы не могли бы назвать дату вашего рождения?

Незнакомец помедлил, колеблясь, словно ему было неприятно сообщать что-либо о себе.

– Первое ноября.

– Значит, вы родились под знаком Скорпиона, – сказала она, повернув астролябию.

– Вы верите в астрологию? – поинтересовался он с насмешливыми нотками в голосе.

– Почему бы и нет?

– Потому что она не основывается на научных знаниях.

– Мой отец считал подобные взгляды предубеждением и поощрял мой интерес ко всему непознанному.