Замужем с утра

Лорд Рамзи со стоном повиновался. С мучительным усилием он поднялся на ноги. Плечо и руку тотчас пронзило болью, и Лео беспомощно выругался, не сумев сдержаться. Как ни странно, на этот раз Кэтрин его не одернула.

– Сюда, – позвала она. – И не вздумайте споткнуться, вы слишком тяжелый, чтобы я могла вас поднять.

Взбешенный Лео сдержался, понимая, что Кэтрин пытается ему помочь. Медленно переставляя ноги, стараясь изо всех сил удержать равновесие, он сделал несколько шагов.

– Лео – это краткая форма имени Леонард? – спросила Кэтрин, изрядно его смутив.

– Какого дьявола, Маркс? Я не желаю разговаривать.

– Ответьте мне, – не отступала девушка.

Лео понял, что она старается не дать ему впасть в забытье.

– Нет. – Дыхание со свистом вырывалось из его горла. – Лео – это просто Лео. Лев. Мой отец интересовался астрономией. Лев – созвездие позднего лета. В сердце его сияет самая яркая звезда Регул. – Он остановился, глядя сквозь наплывающую серую муть на сваленную груду камней и древесных обломков.

 – О, вы прекрасно знаете свое дело. В следующий раз, когда я буду брать заказ на архитектурный проект… – Лео тяжело перевел дыхание, – я порекомендую вас как подрядчика.

– Только подумайте, каких успехов я достигла бы, будь у меня очки, – заметила Кэтрин. – Я сложила бы настоящую лестницу.

Лео сдавленно рассмеялся.

– Идите первой, я за вами.

– Держитесь за мою юбку, – предложила Кэтрин.

– Ох, Маркс, я никогда не слышал от вас ничего приятнее.

Они принялись медленно карабкаться вверх.

Лео бил озноб, рана причиняла невыносимую боль, мысли путались, казалось, голова наполнена вязкой кашей. Когда он наконец тяжело осел на землю, неуклюже разбросав в стороны ноги, его душил гнев на Кэтрин за то, что та заставила его проделать этот изнурительный путь. Лучше бы он остался лежать в яме. Солнце слепило глаза, и Лео бросило в жар. Веки обожгло болью, голову словно пронзило раскаленной иглой.

– Я приведу свою лошадь, – сказала Кэтрин. – Мы с вами вместе вернемся домой.

При мысли о том, что ему придется взобраться в седло и скакать к Рамзи-Хаусу, Лео содрогнулся. Он чувствовал себя вконец истерзанным, изнурительный подъем отнял у него последние силы. Но Кэтрин с ее безжалостным упорством не оставляла ему выбора. Приходилось подчиняться. Что ж, хорошо. Он поедет. Взгромоздится на лошадь и будет трястись в седле, пока не испустит дух. Мисс Маркс привезет домой его труп, болтающийся в седле позади нее.