Алмаз темной крови. Книга 2. Песни Драконов

Это были настоящие шаммахитские покрывала – сотканные из тонких шелковых нитей, расшитые яркими солнечными узорами, эфемерно тонкие, полупрозрачные… На деле же это великолепие, по завершении всей работы, завязывали в узел, опускали в холодную воду Лаолы, а потом со всей силы колотили о прибрежные камни. Скручивали жгутом и снова – в воду и о камни. И так много раз.

– Поэтому вы можете не боятся порвать их или повредить узор, – поясняла Лалик, – дочкам по наследству передадите. Или невесткам подарите.

– Еще чего! – заявила Муна, обернув плечи зеленовато-голубым шелковым льдом.

 – Себе оставлю, духов в посмертии обольщать.

Настала очередь Амариллис. Помедлив, она достала небольшую шкатулку, открыла ее и глянула на подруг.

– Я долго не могла решить, что же подарить вам. Мне хотелось подарить что-нибудь такое, что будет напоминать нам о прежних годах, о школе… – и она вынула пять одинаковых медальонов черного золота на тонких цепочках. Четыре раздала подругам, пятый оставила себе.

В кольцо подвески была заключена фигурка обнаженной девушки, выполненная с необыкновенным для украшения мастерством.

Девушка стояла, вытянувшись, поднявшись на носках и раскинув руки, словно балансируя на тонком золотом ободе. Она была похожа на натянутую струну, ждущую прикосновения пальцев музыканта; казалось, она пробует пол, готовясь сделать первый шаг.

– Амариллис… ты с ума сошла, это же черное золото… – ахнула Лалик.

– Золото ерунда, старый лис Гэлвин всегда мне потакал. А вот уговорить эльфа-ювелира – это даже мне пришлось постараться.

А ведь стоило, правда?

– Да уж… – Муна держала медальон перед глазами, восхищенно рассматривая ученицу Нимы.

– У нас в Суртоне принято, что одинаковые украшения носят только сестры… это чудесный подарок, Амариллис. – И Ксилла, застегнув на шее замочек цепочки, опустила кольцо подвески на грудь.

– Таких подвесок на весь Обитаемый Мир всего-навсего пять. Мастер обещал мне никогда не повторять их, а значит – наши единственные в своем роде… как и их хозяйки.

Если ко мне придет кто-то с медальоном танцовщицы Нимы, я сделаю для него все, что смогу – как если бы меня попросила родная сестра. – Амариллис улыбалась, но тон ее был серьезен.

– И я. – Кивнула ей Муна.

– И мы все. – Гинивара провела пальцами по цепочке, ласкающим движением обвела контуры украшения. – Ты умница. Даришь нам память и родство. Были и будут и другие дочери Нимы, но мы, судя по всему, самые любимые.