Книга Белоцвета

– Ишь ты, советчик выискался. – Белоцвет ласково провел пальцами по змеиной голове. – Помнится, как-то мне уже советовали вот так прогуляться… а кто это был? Тот старик солдат, который учил меня драться на ножах? Или старуха с циморилом, у нее еще такие злые глаза были… Не помню. Шеш, я действительно не помню.

Белоцвет прислушался к себе – нет, страшно ему не было, несмотря на то, что воспоминания ускользали от него, сыпались из рук как сухие горошины, и разбегались кто куда. Он еще помнил Амадея, его труды и дни, но каждый час в стране-под-холмами уносил частицу этой памяти, и Белоцвет провожал ее без сожалений.

– После ритуала в моем королевстве не случилось ничего, что было бы мне по сердцу. Мне скучно, Шеш.

– Да? А кто в этом виноват? – Фыркнул змей. – Ходишь тут как тень потерявшаяся, как прихвостень какой-нибудь захудалой ламии! Что с того, что твои подданные спят, неужто во всем верхнем мире не найдется никого тебе – как ты сказал? – по сердцу?!

Белоцвет задумался. Из тихо остывающих глубин человеческой памяти поднялся образ, который был теплом, защитой и, пожалуй, даже спасением.

Юноша улыбнулся и махнул рукой, подзывая лежавшего у порога серого пса с мертвыми глазами.

– Цикута, а не проведать ли нам твоего брата?

– У меня нет братьев. – Не поднимая головы, ответил пес. – В своре каждый сам за себя.

– А когда из всей своры остался ты один, как сейчас? Будет тебе, нам давно пора наведаться наверх. И я уверен, что Живоглот твоих кровей. Заодно узнаю, почему он так задержался наверху.

– Это и так известно, – демонстративно зевнул пес, раскатав язык темно-красной дорожкой. – Подранков хозяин всегда бросает, слабаки Дикой Охоте не нужны. Твой выжил, вытравил скверну и предпочел снова прибиться к людям.

– Вот у него и спросим. – Тоном, не терпящим возражений, ответил Белоцвет. – Хватит, засиделся я здесь.

– Так тебя за этим сюда и привели, разве нет? – Цикута, не вставая, вытянул вперед длинные, мощные передние лапы, царапая когтями камень.

Белоцвет, уже шагнувший в травяные заросли, обернулся и посмотрел на пса долгим, тяжелым взглядом, чтобы тот понял, чьему внуку пытается перечить; юноша чувствовал, как холодеет воздух и поднимается ветер, как начинает хрустеть инеем трава у его ног.

Он оскалился и провел языком по зубам – так и есть, ему не почудилось: они заметно заострились. Молодой король злобно засмеялся и небрежно щелкнул пальцами, подзывая пса.

– К ноге. – И, не оглядываясь, пошел прочь от башни.