Ревелль

Потеряв дар речи, я откинулась на спинку шаткого кресла. Когда наш замечательный остров захлестнули ураганы, дядя Вольф держал двери открытыми. Когда из Нью-Йорка прибыл целый паром недовольных пуритан, перекрывших нам все дороги, он держал двери открытыми. Когда погибли в волнах лучшие из нас, когда Большой шатер был окутан черным саваном горя и даже моя щеголеватая бабушка месяцами не снимала ночной рубашки… Даже тогда дядя Вольф держал двери открытыми.

Но сейчас моему неугомонному дяде стало страшно.

Поначалу мне представлялось, что новый закон затронет разве что далеких от нас жителей материка, а нашему чудесному острову Шарман ничто не грозит. Но беда пришла и к нашему порогу.

– Значит, сегодня, – выдавила я и гордо вскинула подбородок, чтобы он не подумал, будто я нервничаю.

Дядя Вольф покачал головой:

– Не могу просить тебя об этом. Ты еще совсем дитя…

– Мне восемнадцать. У моих ровесниц на материке уже по двое детей.

– Твоя мама не хотела бы, чтобы ты вступала в отношения с кем-то из треклятого семейства Хроносов.

Его темные глаза устремились к фотографии, стоявшей в рамке на столе. Все восемь детей Наны в полной сценической экипировке. Все привычно смеются. Раскатистый смех, звон бокалов, рокот барабанов – эти звуки сопровождали меня все детство.

Потом нагрянула беда. Нана плакала навзрыд. Брешь, пробитая в нашей семье, была так широка, что мы не понимали, как быть дальше. Но шоу Ревеллей продолжалось.

Я встала с кресла:

– Но еще мама точно не хотела бы, чтобы мы пошли по миру. Не надо придавать этому такого большого значения, дядя Вольф. Мы оба знаем, что мой план хорош. Так придет этот тип или нет?

Нана говорила, что в нас, Ревеллях, течет кровь великанов, которая дает о себе знать каждые несколько поколений. В это легко верилось, когда дядя Вольф вставал в полный рост – он возвышался надо мной на добрых полметра.

– Малыш бутлегер уже идет сюда.

– Пусть не думает, что наши дела плохи, – сухо добавила я. Жаль, что мы не могли получить спиртное ни у кого больше. Кровавая битва за алкогольную отрасль Шармана была окончена, и наш самый молодой бутлегер оказался последним на острове. Если верить слухам, он единственный остался в живых. – Нана говорит, он купил старый склад в порту.