Роковой клад

Первый секретарь, помнится, не поднимая головы от развёрнутой «Правды», лежавшей перед ним на столе, вместо того, чтобы поздороваться, поинтересовался в лоб:

– Кныш Павел Силантьевич? Коммунист?

– Так точно, – отрапортовал вошедший, – с двадцать шестого года.

– Женат?

– Никак нет, только в планах… В ближайших, – неуверенно уточнил он, поздно спохватившись, что сболтнул лишнее.

– Тогда всё проще… – секретарь оторвал от газеты красные, словно у кролика, глаза и пристально посмотрел на Павла.

 – Не время, брат, личной жизнью заниматься. Что такое головокружение от успехов, представляешь?

Павел заученно произнёс то, что и ожидал от него услышать красноглазый секретарь:

– Статья товарища Сталина по поводу перегибов в коллективизации, напечатана примерно месяц назад в «Правде». В ней критикуются так называемые «вольности» на местах…

– А ты знаешь, – вкрадчиво, почти заговорщицки поинтересовался секретарь, – какие последствия имело опубликование этой статьи?

Павел, помнится, поднял глаза к потолку, устало вздохнув, дескать, так, в общих чертах.

– По секрету сообщу, – не повышая голоса, продолжил собеседник. – Начался выход крестьян из колхозов. Тенденция! Представляешь?! Требуют возврата скота, инвентаря… На что это похоже? И в отношении служителей культа допущены определённые послабления. А курс-то у нас прежний, он провозглашён партией ещё на пятнадцатом съезде. Какой, кстати, напомни…

Павел не ожидал вопроса и поначалу закашлялся, надеясь, что секретарь начнёт перечисление за него, но тот медлил, перебирая бумаги у себя на столе.

– Коллективизация, индустриализация и… культурная революция, – отрапортовал, наконец, молодой коммунист, справившись с замешательством.

– Ну, второе и третье мы пока опустим, – пробормотал себе под нос секретарь так, что Павел едва расслышал, потом начал с нарастающей громкостью: – Для нас с тобой оно не актуально, а вот про коллективизацию ты правильно заметил, аккурат в точку попал.

Именно её ты и будешь проводить. Осуществлять, так сказать, великий перелом в деревне. Год-то у нас сейчас – сам знаешь, какой…

– Тысячником хотите направить? – вырвалось у Кныша с обидой.

– Не тысячником, – секретарь легонько стукнул кулаком по столу. – А двадцатипятитысячником! Разницу чуешь? Изволь быть точным в определениях! Перед тем, как вызвать тебя, я поинтересовался у начальника депо… Он характеризует тебя с положительной стороны.