Уймись, конопатая!

– Почки?

– Диурез в норме… Правда…

– Что «правда»?

Они понимали друг друга с полуслова. Работа в медицине приучает быть кратким в таких ситуациях. Ей показалось, что его ответ прозвучал в ее мозгу раньше, чем влетел в ухо. Даже нет – он словно жил там задолго до того, как Эдуард его озвучил. Только с каких пор?

– Она была беременна… Он из нее выколотил… все, что можно.

– О господи… Еду, – отрезала она, поднимаясь.

– Операция заканчивается… Можешь не спешить особо…

Она отключилась, не дав ему договорить.

– Я так понимаю, с пострадавшей все серьезно? – поинтересовался Борщук, протирая носовым платком фуражку изнутри. – Расставьте точки над i, проясните ситуацию. Что с ней?

– Пока рано делать выводы, но состояние серьезное, – бросила она на ходу. – Поступайте по инструкции, по закону, по совести. В конце концов, вы сами сказали, что меня здесь… как будто… не было. Отсюда и танцуйте.

Участковый водрузил фуражку на голову, но получилось как-то кургузо, несолидно, однако поправлять времени не было, Вика могла вот-вот уйти.

– Вы не знаете ее родственников? Ну, этой… пострадавшей Андрющенко?

– Откуда?! Я ее вообще не знаю, кто она? – раздраженно отреагировала она, задержавшись в проеме дверей. – Кто из нас полицейский? Вы или я? Вот и узнайте. У меня других проблем хватает.

«Остынь, конопатая, – успокаивала она себя, перестраивая машину бывшего в левый ряд перед светофором. – Если сейчас тебя остановят ГИБДДшники за превышение скорости, как ты докажешь, что «мазда» твоя? При разводе Эдичка по-царски оставил тебе «опель», эту взял подержанную.

Она скинула в ординаторской плащ, мельком глянула на часы и удивилась: половина пятого. Уже! После чашки кофе утром в кафе у нее не было маковой росинки во рту. Странно – голова не болела, никто саморез в висок не вкручивал.

Эдичка зашел неслышно – словно телепортировался.

– Беременность была сколько недель? – спросила она в лоб, не давая ему опомниться.

– Десять-одиннадцать. Точнее никто не скажет. Все стабильно, не волнуйся. Она уже в реанимации.

– Да уж… Одно другого хлеще… Интересно… – хмыкнула Вика, подходя к умывальнику. – Она знала о беременности наверняка и ему не сказала. Что за молодежь пошла! Впрочем, может, и сказала… Тогда у него вместо сердца… это самое… Больше детей у нее не будет?

– Естественно… У нее не будет. А у нас… А мы еще сможем.