Уймись, конопатая!

Глаза бывшего как-то нехорошо сверкнули, но Вика не придала поначалу этому значения, пропустила сказанное мимо ушей, быстро направилась мимо Красильникова.

Но что-то в его поведении ее насторожило. И тут до нее дошел смысл сказанного только что. Она на короткое время остановилась, зависнув подобно компьютеру:

– Мы?! Сможем?! Ты о чем?!

Эдуард почувствовал ее замешательство, ее временную прострацию, быстро защелкнул дверь ординаторской на шпингалет, схватил ее за рукав и резко притянул к себе.

– Ковать железо надо, – выдохнул ей в ухо, – пока горячо!

Она потеряла несколько драгоценных секунд на осмысление услышанного, этого оказалось достаточно, чтобы его руки замком сцепились у нее на пояснице. По телу разливалась страшная слабость – то ли от голода, то ли оттого, что поступок Красильникова не вписывался в то, из-за чего она с ним развелась.

Никогда еще он так не овладевал ею – нахраписто, дерзко. Как бы перечеркивая всю их предыдущую Love story.

Она не узнавала его – вроде руки, плечи, рыжеватая щетина на щеках – все было до оскомины знакомо, но…

Что за день такой сегодня, конопатая?! Одни парадоксы! Сперва один шокирует, потом другой… не отстает.

Отстраненно, словно наблюдая из окна автомобиля, Вика отметила, что за время после развода нос Эдички стал еще более мясистым, брови – еще бесцветнее. К щетине она привыкла. Ох уж эта небритость – кому-то она шла, только не ему! Он же отказывался напрочь понимать это.

Резкое ограничение свободы действий почему-то никак не сказалось на скорости мыслей. Они продолжали течь в том же ритме и в том же направлении. Организм отказывался всерьез воспринимать реальность.

Почему?

Может, заехать ему ногой в пах, конопатая? Как-то чересчур банально получится. Тебе не кажется? Он проявил разнообразие, удивил… Сделал то, чего за два десятилетия супружеской жизни ни разу не осмелился… теперь очередь за тобой.

Красильников тем временем судорожно искал губами ее губы, держа мертвой хваткой за талию. Вот он, жирный минус стройных фигур! Будь она в три обхвата – ему вряд ли удалось бы ее так ловко стреножить!

Вику вдруг начал разбирать смех.

А ведь она такой и была! В детстве. В том самом, когда с пацанами по двору носилась. Ее не только конопатой звали. Еще и кексом, и ватрухой.