Байки Дыма. Если…

Столько времени тебе удавалось крысиную свою натуру успешно применять ради сохранности этой самой шкуры, вот попробуй и в этот раз всех удивить. Я, видишь ли, в ваши человечьи разборки не лезу. Разве что в качестве стороннего наблюдателя и не более. На тебя вот насмотрелся, много интересного узнал. Да и ты вдруг узнал, что Зона – не только вороны, крысы и мусор, правда? Оказалось, что тут еще и люди живые обитают, и дела творятся твоему уму неподвластные. Ты думал, тут все просто и понятно, а Зона тебя переиграла, Марик, потому что она видит и с каждого по поступкам спросит.

Не дождавшись ответа, бармен подхватил рюкзак и направился вслед за удаляющимся в сторону Агропрома Соколом. И еще долго их преследовал, словно подгоняя в спины, аккомпанемент обреченных воплей Марата.

– Неужто даже нравоучениями меня не порадуешь? – спросил Сокол, устраиваясь на привал.

– А смысл? – пожал плечами бармен. – Можно подумать, тебе от моих нравоучений легче станет или что-то вдруг кардинально поменяется.

Я, может, и не понимаю многого, но в данном случае полностью на твоей стороне, Соколик. Повел себя Марат не по-людски, за что и поплатился. Все логично. Мне только один момент интересен во всей этой вашей истории. Ты у нас до Зоны был наемник или бандит?

– А в чем принципиальная разница? В сущности, наемники – те же бандиты, только спектр возможностей у них больше. Вот и я по статусу наемник вроде как, а по факту дела проворачивал более чем незаконные. И говоря совсем откровенно, я и сам до сих пор не понимаю, где проходит та тонкая грань, отделяющая одно от другого.

Главное отличие, наверное, в том, что «наемник» звучит убедительнее и круче. Вроде как значимости прибавляет даже в собственных глазах.

– Никак совесть тебя поедом ест?

– Случается иногда, – не стал отрицать Сокол, разводя небольшой костерок. – Давай лучше ужин соображать, за совесть мою еще не раз переговорить успеем.

Дым кивнул, давая понять, что попытки разобраться в душевых терзаниях сталкера откладываются до лучших времен.

Шторм

За окном шумело море. Анна лежала на широкой кровати и вслушивалась в шум волн. После постоянной напряженности в Зоне жизнь за кордоном казалась непривычно спокойной и размеренной до тошноты. Все здесь было таким простым и понятным, что от этого становилось скучно.

Уже давно Белая поняла про себя одну простую истину – вернуться к нормальной жизни она не сможет даже при всем желании.