Игра Бродяг

После столь безумной ночи дикая орава едва ли наскребет силы на скорое возвращение.

Они выбрались на берег, не помогая друг другу. В процессе создание едва не выронило младенца, но тот молчал как покойник. Наёмница даже заподозрила, что и впрямь, но уже на берегу младенец заорал во всю глотку. Гвоздями вонзаясь в уши, его вопли доставали до самых мозгов.

Наёмница поморщилась.

– Заставь его утихнуть!

Создание раздраженно тряхнуло младенца и, когда тот заглох, сняло капюшон и оказалось совсем молодой еще девицей с растрепанными каштановыми волосами.

«Хороша», – ухмыльнулась Наёмница, рассматривая остренькую ассиметричную физиономию. Нечасто ей приходилось видеть женщин менее привлекательных, чем она сама, и это немного улучшило ее настроение. Почувствовав на себе взгляд, девица отступила на шаг, вскинула голову и оскалилась, открывая мелкие неровные зубы.

– Стой где стоишь и не подходи ко мне, крыса, – сказала она, прикрыв ладонью лицо младенца.

– Не приближусь ни на шаг, шлюха. Пусть твои блохи остаются на тебе.

Завершив положенный обмен любезностями и соблюдая благопристойную дистанцию, новые знакомые перешли по мосту на другой берег – полюбоваться на изгаженные окрестности. Девица чуть кренилась под весом мешка, привязанного к ее талии – вероятно, в нем были все ее пожитки.

Деревня состояла из порядка пятнадцати домов и, вероятно, до поджога выглядела вполне прилично. Дождь помешал уничтожить дома полностью, стены почернели, но выстояли, лишь крыши кое-где обрушились.

Стоял сильный запах жженой древесины. Трупы деревенских были немногочисленны, но и живые селяне отсутствовали – то ли они разбежались, то ли их угнали нападающие. Повсюду валялись выволоченные, яростно растоптанные вещи и осколки кухонной утвари. Среди прочего она заметила разорванное в клочья одеяло и перевернутый стол, тычущий в небо единственной уцелевшей ногой. Также было много отломанных, разбросанных по земле веток, и, рассматривая обожженные стволы деревьев, Наёмница вдруг процедила с ненавистью:

– Славно порезвились.

Девица, почему-то удивленная, оглянулась на нее, и тут же выражение ее лица поменялось:

– Вот он! Паршивец!

Наёмница проследила за ее взглядом. Из-под набросанных ветвей торчали чьи-то босые волосатые ноги.

– Вот же гад! – завопила девица, подскакивая к ногам. – Я заплатила ему пятьдесят ксантрий, чтобы он защищал нас, а он, мерзавец, позволил себя убить!

Младенец решил составить ей компанию и тоже заорал.