Игра Бродяг

Впрочем, в мире, где ни от кого нельзя ждать добра, можно позволить себе быть неразборчивой.

Внезапно они умолкли, одновременно, сразу, бросая на пленников глумливые взгляды, и Наёмница осознала, что ей страшно. За прошедшую ночь и этот истекший лишь наполовину день, завершение которого ей не суждено увидеть, она удивлялась едва ли не чаще, чем за последние десять лет ее жизни. Она удивлялась сейчас.

Наёмница достаточно повоевала, чтобы заслужить свое снисходительно-безразличное отношение к жизни, на котором удерживались рассыпающиеся крупицы ее гордости.

Она испытала столько ужасного, прежде чем достичь своего бесстрашия… И все равно сейчас ей было страшно! Почему она, столь умелая в претерпевании боли (и в причинении ее другим), вроде бы давно ко всему привыкшая, именно в этот день, в эту минуту, ощутила, что не способна принять ни капли боли свыше той, что ей уже пришлось проглотить? «Я не хочу страдать! – мысленно закричала Наёмница. – Я не хочу, я не могу умереть!» Она попятилась, и натяжение веревки отозвалось в ее запястьях болью.

Наёмница вгляделась в лица других пленников и не увидела в их глазах и тени подобных терзаний, а лишь тоскливое ожидание смерти. О чем уж там думал этот безумный монашек (Вогт – какое дурацкое имя), она и вообразить не могла. Прикрыв глаза от солнца, он смотрел в небо сквозь горящие золотом ресницы и безмятежно улыбался одними губами, не показывая зубов. На его серых от пыли щеках белели оставленные пальцами полосы. «Ну вот он, например, – подумала Наёмница.

 – Он придурок и ненормальный, но зачем ему умирать? Он не заслужил всего этого ужаса. Он абсолютно, совершенно ни при чем!»

Голоса конвоиров раздавались все ближе и ближе. Наёмница пусто посмотрела в пронизанное солнечными лучами небо, не ожидая от него ни ответов, ни поддержки, а затем перевела взгляд на своих потенциальных убийц, сминающих лапищами молодую траву. Они таскали большие охапки хвороста, сбрасывая их в самую широкую из ям. Затем один из конвоиров отошел к стоянке и вернулся с горящим факелом.

– Эй! – произнесла Наёмница почти беззвучно, обращаясь к Вогту. – Эй, придурок, они собираются бросить нас в эту яму, они собираются сжечь нас!

Он все жмурился на небо. Будто больше ничего и не интересовало его, кроме неба. Его светло-серые глаза были очень ясными.

– Небо такое синее, – сказал он. – Как драгоценный камень. Это здорово. Тебе нравится?

– Какое небо!? – взбесилась Наёмница.