Игра Бродяг

 – Бросьте его и тащите нас дальше!» Вот только она понимала, что, отвлекая внимание от него, привлечет его к себе. Ей не нужно было внимание: у нее только успели срастись две верхних ребра справа.

Наконец стало тихо. «Умер?» – предположила Наёмница, нерешительно открывая глаза.

Он был весь перепачкан дорожной пылью, а вот крови, странное дело, она на нем не заметила, хотя чуть позже он должен весь покрыться синяками. У него даже уцелели все зубы, и он немедленно продемонстрировал их в рассеянной улыбке.

– Вот видишь, – тихо сказал он, стоило конвоирам отойти. – Меня не прикончили! – новое словечко ему нравилось, хотя весь его смысл он не улавливал.

Наёмница промолчала. Она сама была готова его убить.

Вскоре они свернули с дороги и продолжили путь по едва намеченной в траве тропинке.

***

Тропинка привела их непосредственно к стоянке врагов. Конвоиры отошли перетереть дела с остальными. Монашек блаженно улыбался, щурясь от солнца и вслушиваясь в истеричное пение птиц.

Нахмурившись, Наёмница отвернулась от него, устремив взгляд к глубокой яме впереди – одну из множества, расположенных здесь. Когда-то в них выжигали древесный уголь. Потом забросили. В этом мире многое забросили ради войны.

Наёмница не была в Нарвуле двенадцать лет. Она вернулась на родину в стае наемников – просто заодно. И сразу же пожалела об этом. За время ее отсутствия ситуация ухудшилась. Нарвулу заполонили чужаки, хлынули в нее, как грязь в реку. Кшаанцы, роанцы, прочие… Порой до ее ушей доносилась речь, которую она не могла не только понять, но даже идентифицировать, хотя в ее бродячей жизни навидалась и наслушалась всяких.

Наёмница не любила свою страну, не тосковала по ней, и все же… она не предполагала, оставляя ее, что однажды станет частью грязи, отделившись от воды реки. Как всегда, перемещаясь вслед за войной, наемники сместились к западной границе, где и были атакованы встречным отрядом. Какая бы ни была на то причина – внезапность врагов или немилость удачи, которая часто бросает тех, кому покровительствовала еще вчера, они проиграли. А проигравшие – всегда мертвы.

Ее тревожили смех и грубые голоса их мучителей. Что их так забавляло, о чем они там тарабанили? Наёмница ненавидела тех, чей язык не могла понять. Ее сразу охватывало ощущение опасности. Почти всегда это чувство оказывалось верным. В остальных случаях она убивала раньше, чем ей удавалось проверить.