Игра Бродяг

А если она не успеет отыскать то, что приказано, тогда что? Остаться здесь и дожидаться встречи со злющей Шванн, которая заявится к Колдуну сдаваться? Или возвратиться к Шванн с пустыми руками? Едва ли эта злобная сучка просто отпустит ее восвояси «с нечистой совестью», как обещала.

Наёмница присоединилась к движущейся в сторону обеденного зала веренице и вперилась взглядом в спину мужчины, бредущего впереди. Высокий, здоровый, сильный, но лишенный воли и пустой изнутри, он казался безопасным и вместе с тем до того жутким, что аж до костей пробирало.

Широкие плечи, бритая голова, руки, который он ровно несет вдоль тела. Наёмница ощутила тошноту и уставилась себе под ноги.

В обеденном зале каждому вручили миску с парой вареных яиц и кусок хлеба – к счастью, довольно большой и даже с тонким слоем масла, размазанным по поверхности. Наёмница проглотила свой завтрак с чавканьем и животной жадностью, потом напилась воды и с булькающим пузом пошла искать Человечка, надеясь, что ее сегодняшние рабочие обязанности окажутся приятнее вчерашних.

Человечек обнаружился возле входных дверей – отступивший в темный угол, маленький и сгорбленный, будто застывший в вечном поклоне.

– Что мне делать? – спросила Наёмница.

Человечек растянул в недоулыбке тонкие губы и вместе с ними тончайшие, полосочкой, усики.

«Только не…»

– Камни.

– Опять? – возмутилась Наёмница. – Почему? Неужели у вас нет никого сильнее меня?

– Есть. Но именно ты должна ощутить всю их тяжесть, – Человечек растворил дверь и выпроводил ее наружу.

Ей понадобилось приглядеться, чтобы рассмотреть вдали, у самой кромки леса, восемь темных фигур, сложенных из черных камней.

– Хотела бы я посмотреть на того урода, который за ночь оттащил их обратно, – сердито сказала Наёмница, хотя никто ее не слышал.

Если он вообще существует, ха-ха. Волоски у нее на теле поднялись и опали.

Она села на большой серый камень, стараясь не испытывать отчаянья. Сначала она разберет ту фигуру, которая справа. Потом ту, которая слева.

Потом снова ту, что справа. И так пока не останется одна – и нельзя будет уже сказать, слева она или справа.

Сегодня она упала только один раз. Иногда она останавливалась, позабыв о камне, оттягивающем руки, и смотрела на небо, так как больше, в общем-то, смотреть было не на что – все однообразно. А небо постоянно менялось, потому что день был ветреный и облака смешивались иначе.

«Тело для души, как земля для цветка», – сказал когда-то глупый Вогт.