Радио Сахара

Мы съели уже по пять порций, но хочется, есть еще и еще!

– Озорнин! – возмутилась Лучина, – хватит жрать, когда я пою!

– Ой, извини, Иришка, – смачная щепотка риса зависла в воздухе – Все, все, прости, – задумался Озорнин, не зная, что делать со щепоткой риса: съесть или положить обратно в казан.

Лучина этой ночью пела особенно долго.

Когда мы стали клевать носом, Лучина возмутилась вновь:

– Озорнин! Плов уже остыл! Я проголодалась!

– Сейчас, сейчас, – Ксенофонтов и Озорнин вскочили и поставили казан на выдолбленную в такыре продолговатую ямку очага.

Когда плов зашкворчал, к казану выстроилась очередь.

– Помидорчики, помидорчики порежьте.

– Где соль?

– Мы, что? На сухую, что ли будем сидеть?

Воцарилась тишина. Все осуждающе посмотрели на Борю Конона.

– Да ладно, ладно, я пошутил…, – Боря запнулся.

Все осуждающе посмотрели на Борю во второй раз.

– Ладно, ребята, я просто так выразился, я помню, что сухой закон и шутить нельзя.

Лучина встала, подошла к Боре и положила руку ему на плечо. Все замерли.

– А я поддерживаю Борю! Боря – ты молодец.

Лучина демонстративно поцеловала ошалевшего Борю три раза. И села рядом с ним.

Костер трещал саксаулом, искры смешивались со звездами, из хозяйственной палатки доносился хруст и чавканье.

– Что это?

– Да это сурикаты морковь воруют, – предположил Рычагин и направил на хозяйственную палатку луч мощного карманного фонарика, освещая вереницу сурикатов, быстро выносящую из хозяйственной палатки морковь, картошку и орехи.

– А ну, ша! – закричал Ксенофонтов и выстрелил в воздух из походного  револьвера.

Испуганная стайка сурикатов выбежала из хозяйственной палатки и, оглядываясь, разбежалась в разные стороны.

– Гипербола!!! – раздался неожиданный крик Озорнина, смешанный с аккордом расстроенной гитары.

– Что случилось? – все в панике обернулись на поющего под гитару речитативом Озорнина:

– Да просто в шестом классе Алевтина Николаевна задала вопрос о художественном преувеличении, на который я не смог тогда ответить и получил двойку.

Все молча, слушали, как поёт Игорь, но Лучина громко его перебила.

– Озорнин! Иди в свою палатку и там пой, а то я обижусь!

Озорнин покорно поднялся и, на ходу бренча гитарой, направился в палатку.

– Гипербола! Парабола! Геометрия! Алгебра! – пел Игорь из палатки. Ощущалось, что Игоря посетило вдохновение.

– Ребята.