Тайные маршруты Древней Руси. Ушкуйники урочища Обираловка

А вот из какого материала было соткано вообще самое дорогое в ветхозаветные времена полотно – церковная завеса Скинии, закрывающая вход во Святая Святых:

«Сия-то завеса в храме Иерусалимском, когда Господь Спаситель испустил дух на кресте, раздралась надвое сверху донизу [Мф 27, 51].

…ткани… были вытканы из тонкой льняной материи и покрывали стены Скинии…» [58] (с. 264).

Но и много позднее лен, вне приделов обширнейшей страны древности – Новгородской республики, все так и продолжал оставаться в качестве самого дефицитного товара:

«В начале нашей эры шерстяные ткани были дешевы, а льняные стоили дорого…» [96] (с.

Вот теперь и попытаемся проследить путь нашего льна: на запад, на юг и на восток. Прежде всего, о дороге на запад.

Самыми простыми и надежными путями сообщения всегда являлись речные. Ведь плавание в открытом море и теперь является достаточно рискованным, а до Р.Х., когда флот был еще слишком несовершенен, – тем более.

Потому сразу следует обратить внимание на возможность доставки дефицитного на западе льна именно речными путями сообщения.

Смотрим на карту Европы. Сразу бросается в глаза, что большинство интересующих нас рек несет свои воды с востока на запад. Это должно было сильно облегчить доставку груза (правда чуть раньше, как нами уже отмечено, эту функцию прекрасно выполняла река Океан).

А вот обращаем теперь внимание и на оставшиеся с тех давних пор топонимы ганзейских городов, чьи корни несут явно славянские наименования. Прежде всего, бросается в глаза одноименный названию местности обитания фризов (фрягов, варягов) Голландии город в Восточной Пруссии – Фридланд.

«…все древние наименования Поморья (Померания) доказывают славянское происхождение…» [20] (с. 10).

Например:

«Славяне на Эльбе в Липецке (Лейпциге)…» [20] (с. 10).

Но ведь и Любек – это однокоренное нашему древнему Любечу. Тому свидетельство и Адама Бременского. В своих «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви» он упоминает город:

«…склавов под названием Любек» [253] (с.

Но и восточногерманский Росток является однокоренным нашему Ростову. Причем, оба эти славянских города, по свидетельству все того же Адама Бременского (XI в.), входят в соприкосновение с морем через:

«…склаванский залив…» [253] (с. 84).

То есть и сам морской залив средневековый автор называет нашим. Но и далее земли простираются вдоль побережья исключительно славянские:

«…вплоть до реки Одера обитают вильцы и лютичи.