Тайные маршруты Древней Руси. Ушкуйники урочища Обираловка

Это подмечено еще с глубокой древности:

«…Геродот при них другой народ оратеры или оратели положил и точно рассказывает, что пашнею питаются» [113] (Гл. 12).

Потому ариями они себя и называли. И сеяли они хлеб каким-то странным полукочевническим способом: летом выезжали в поля, а осенью эвакуировались в зимние становья. И при всем при этом, что и понятно, ни о каком ими использовании в степи воды не было и речи.

Но ведь даже и искусству возделывания земли этих весьма примитивных людей обучили опять же мы:

«…многие Германские племена учились у Венедов земледелию; до сих пор еще в иных местностях средней и южной Германии глубокие и узкие борозды называются Венедскими.

От своих же соседей Славян переняли Немцы и плуг» [54] (с. 7).

То есть даже в вопросе земледелия, единственного из их мирных занятий, хваленые историками арии оказались специалистами не слишком-то и великими.

Однако ж и в железодобывающей промышленности, где себя они обычно и выставляют в роли законодателей, эти братья по разуму всяческой шушере чухонской никогда не то что в передовиках не числились, но всегда сидели лишь на задворках, в то время преблагополучно занимаясь делом куда как более для них естественным – глоданием бивней мамонтов.

Чему имеются просто неоспоримые свидетельства:

«В саксонском горном календаре на 1783 год сказано, что славяне первые начали обрабатывать там руду и им принадлежали все горные разработки. Даже технические горные названия сохранились там по сие время вендо-славянские» [216] (с.

61).

Классен приводит длинный перечень не германских слов в составляющей всю гордость германцев отрасли. Из чего более чем распрекрасно видно, что :

«…венды занимались прежде германцев горной разработкой» (там же).

Так что и вылили германцам заимствованный ими у нас плуг – тоже мы.

И вот, войдя в устье Невы, а затем Волхова, корабли новгородцев доставляли в наши студеные края столь всегда тяжело нам достающийся хлеб – тот ценнейший продукт питания, который на Западе имеет урожайность в 4 раза выше.

Вот потому именно он и шел в обмен на лен, который мы могли нашим братьям, фризам, ввиду очень легкой доставки его в огромных количествах вниз по течению рек, поставлять даже в виде сырья. Потому, со временем, в конечном пункте его нами поставки, в Голландии, и возникает крупнейший центр по его переработке.

Второй вариант конечного назначения наших грузов проходил через Мезель и Марну, после чего лен попадал в город Париж.