Когда возвращается любовь

Я не раздумывала, могу ли я ему доверять, я это чувствовала, и если он говорил, что с ним я в безопасности, он сделает всё, чтобы так оно и было. Я не спрашивала ни про его семью, ни про его положение. Когда он нашёл моё тело, выброшенное на берег Атлантикой, он не задавал никаких вопросов, он давал мне возможность быть собой и открыться ему по моей готовности. Такое же право теперь давала ему и я, согласившись ехать с ним в Арру – столицу Аллантии.

По маленьким золотым подковам, служившим на его одежде застёжками, я поняла, что он был в числе тех, кто управлял армией: точно такие же подковы притягивали мой взгляд и мои детские пальцы, когда я пробиралась в комнату родителей: форма отца, которую он практически никогда не надевал, висела на видном месте, всегда безупречная.

Во главе армий алланитов стояли воины, которых сама война ставила на места предводителей, и они всегда сражались бок о бок с другими бойцами. Алланиты верили в судьбу и считали, что если воин падёт, на его место встанет тот, кто должен там быть после него. Они не боялись смерти, и в этом я на собственном опыте смогу потом убедиться.

Наши лошади остановились у белоснежного каменного храма. Навстречу к нам вышла женщина в длинных чёрных одеяниях. Она поприветствовала Ахмара, склонив перед ним голову. Ахмар сделал то же самое, затем помог мне спуститься – в Оссе мало кто ездил на лошадях.

– Это Сирия – твоя наставница.

Я обо всём договорился. Ты будешь жить в храме до момента, когда ты сама решишь свою судьбу: остаться здесь или уйти.

Сирия взяла мою руку, и меня словно пронзил магнетический ток:

– Она останется, ведь пути её уже привели сюда, – Сирия прижала меня к своей груди, как когда-то прижимала меня к себе мать.

Моё сердце чувствовало, как пылает её сердце, и я впервые после всего того, что пережила в Оссе, расплакалась. Она посмотрела в мои глаза, и неосознанно я каким-то образом передала ей картинки резни, боли и страданий, через которые прошла, а Сирия в ответ мне показала женский круг, внутри которого горело большое розовое пламя, напоминавшее мне тысячи лепестков, собранных вместе.

Ахмар понял, что ему пора уходить, а мне пора исцелить свои душевные раны. Я была счастлива, что попала сюда, но в то же время, мне было грустно расставаться с воином, спасшим мою жизнь.