Когда возвращается любовь

Я не знаю как, но Ахмар без слов сказал мне, что будет рядом – я слышала его мысли…

И вот настал день моего первого совершеннолетия, день, когда я становилась готовой творить жизнь, потому что моя кровь теперь питала землю. Отныне я должна буду следить за своими эмоциями и состояниями, так как на меня возлагалась большая миссия – быть сосудом Матери-Земли.

В храме по этому случаю был устроен праздник, подготовка к которому велась особенно тщательно. С первыми лучами солнца все жрицы собрались в саду чтобы совершить омовение росой.

Затем мне и другим молодым девушкам, вступившим в свои первые дни крови, распустили и расчесали волосы. Мы сняли свои старые одежды и предстали перед мягким утренним солнцем, которое напитывало нас своей силой. Прохладные капельки воды, образовавшиеся за ночь между небом и землёй, дарили лёгкость, сообщали нашим телам секрет вечной молодости. Вместе с росой по нашим ногам текла кровь, которая окропляла землю под босыми стопами. Я стала ощущать едва выраженное гудение внизу своего живота, как будто созревший во мне бутон сообщал, что он готов распуститься. Мы пели и танцевали, дарили земле приготовленные фрукты и овощи, произносили свои обеты и обещания.

Мне и другим девушкам выдали их первые чёрные платья, сшитые из мягкой хлопковой ткани. Чёрный цвет у алланитов считался цветом земной плоти, и его могли носить только те, кто был способен рождать материю во всех её проявлениях – эти и другие таинства мне ещё предстояло узнать на многочисленных встречах, на которых Сирия по крупицам будет раскрывать лепестки женской мудрости.

Со дня моего посвящения я уже полноправно принимала участие во всех событиях и ритуалах храма. Здесь никто не был привязан к своим обязанностям, каждый был волен в своём выборе, каким бы тяжёлым или лёгким он ни казался, поэтому в своём выборе я следовала текущему через меня внутреннему зову, и меня сразу охватывала блаженная лёгкость для всего, что просилось свершиться через мои руки.

Я так привязалась к Сирии, что проводила с ней времени даже больше, чем предполагали занятия в храме. По лицу наставницы было невозможно догадаться, сколько ей лет, но то, что она нам рассказывала о женщине, о любви, о земле, я воспринимала как высочайшую истину. Я чувствовала, что мир вокруг меня действительно устроен так.