Нарисуй наше будущее

Как ни странно, но я не чувствовала, что он обманывает или издевается надо мной.

– Макс, я не могу ее принять. – Я протянула брошку обратно. – Мы с тобой знакомы недавно. Да и с самой первой встречи возненавидели друг друга.

– Если люди с первой встречи возненавидят друг друга, – начал он, сжимая мою руку с брошью, – то потом они обязательно подружатся.

– Первый раз такое слышу. – Улыбнулась я.

– Я это сам придумал. – Улыбнулся Макс. – Ты не такая, как все девушки. Им нужно только вечеринки, дорогие платья, рестораны и прочая ерунда.

 – Он посмотрел мне в глаза. – Ты первая, кому я смог раскрыть душу, спустя столько времени.

– Ты тоже не такой, как все парни! – Воскликнула я. – Сначала издеваешься, а потом пытаешь подружиться.

– Это у меня такой метод.

Я посмотрела на брошку. Она была в форме совы – невероятно красивая. Эту вещь ему дала мама и, если, он передал её мне, значит я действительно дорога ему.

– Спасибо. Я буду хранить ее.

Мы болтали с Максом еще очень долго.

Когда мы с ним разговаривали, я теряла счет времени, и казалось, что у нас миллион тем для разговоров. Я забывала обо всех своих проблемах.

Я вспомнила, что у меня еще есть псевдо-парень, которого я, кстати, сегодня не видела в школе. Я рассказала о Стиве Максу, его реакция была неоднозначна – он вроде был рад, что мы встречались не по-настоящему, но в то же время был немного зол.

Так и прошли остальные пять дней. Днем мы ходили в школу, а вечером болтали с Максом – в основном в парке, потому что я боялась, что Макс встретится с пьяным отцом.

К тому моменту мама уже улетела в Милан. Папа даже, скорее всего, не знал, что она улетела от него навсегда.

#ЧЕТЫРЕ ДНЯ ДО ОТЪЕЗДА

Был уже поздний вечер, когда я пришла домой из школы. Нас задержали на дополнительных занятиях. Как же их ненавидела, но, как говорили учителя, они нам были просто необходимы для подготовки к экзаменам. Которые будут только через год!

Зайдя домой, я услышала, что из гостиной раздавался женский голос, и подумала, что вернулась мама.

Я удивилась. Нет – это не могла быть мама.

– Мистер Уайт, давайте вспомним тот момент, когда вам впервые стало так плохо и больно. С чего все это началось?

Это, действительно, оказалась не мама, а молодая женщина лет тридцати. Худощавого телосложения брюнетка, в очках, одетая в строгий костюм. Меня будто пронзило молнией. Я уже видела эту женщину! Тот сон! Это точно была она!

Они обратили на меня внимание.