Грешная

Грешная

Тори Озолс

«Прости меня, Господи, ибо я согрешила. Я убила человека и не жалею об этом. Я так долго ждала спасения. Надеялась, что кто-то придет и вытащит меня из этого ада. Пыталась показать брату, как я страдаю. Хотела достучаться до подруг. Старалась поверить тому, что он исправится. Но в один момент моя боль пересилила терпение, и ненависть вырвалась наружу. Теперь мои руки в крови…»

Тори Озолс

Грешная

Глава 1. Грех на моей душе

Прости меня, Господи, ибо я согрешила. Я убила человека и не жалею об этом.

Я так долго ждала спасения. Надеялась, что кто-то придет и вытащит меня из этого ада. Пыталась показать брату, как я страдаю. Хотела достучаться до подруг. Старалась поверить тому, что он исправится. Но в один момент моя боль пересилила терпение, и ненависть вырвалась наружу. Теперь мои руки в крови.

– Дрянь! – заорал мужчина, занося руку. От удара девушка пошатнулась и упала на пол.

В глазах заплясали привычные темные пятна. Инстинктивно она стала отползать от мужчины.

Щека горела огнем, а тело сотрясала мелкая дрожь. Она знала, что последует дальше – удары за ударами, пока его ярость не иссякнет.

Таким был ее муж. Ронан. Мужчина, который клялся перед людьми и Богом любить и защищать ее.

Лжец! Настоящий тиран. Беспощадный деспот. Его ревность настолько зашкаливала, что если бы ее измеряли термометром, то он бы взорвался, так как границу ртутного столбика зашкалило. Его упреки часто доходили до абсурда, а гнев сметал остатки разума.

В такие моменты его мышление теряло логику, сосредотачиваясь на единственной мысли – его жена шлюха.

– Так мило улыбалась этому старому козлу! – продолжал обвинять он. От его крика даже стены задрожали, что уж говорить о Еве. – Хочешь, чтобы он клюнул на тебя? Готова раздвинуть ноги перед ним? Думаешь, спасет твою тушку? Вырвет из моих лап?

Ева сжалась. Она больше не пыталась отвечать, оправдываться. Это было бесполезно. Она давно уяснила этот урок. Когда ее муж зверел, до него становилось невозможно достучаться.

Причины находились разные, но они были всегда. То ее улыбка, то ее отстраненность, то короткое платье, то яркий макияж, то задержка в дамской комнате. В мужском сознании они считались достаточно вескими, чтобы создать в воспаленном воображении ревнивца концепцию неверности жены.

Существовал ли предел его ярости? Нет! Ронана ничто не могло остановить, когда он входил в это состояние. Лучше всего Ева поняла это, когда потеряла их ребенка.