Вдали

Раньше, например, медики с таким же успехом могли обедать около вскрытых трупов.

Он сел обратно за стол и продолжил:

– Томас сам не был настроен на дружелюбные разговоры. Сама подумай: скорее всего, он хотел набрать припасов и удрать, чтобы не пахать на благо всей общины. Спрятался бы где-нибудь да медленно точил еду, не зная бед. Я пришел к нему один, чтобы не накалять обстановку, хотел разрешить это более или менее мирно, но Том прикинул, чем ему грозит воровство, и без слов кинулся на меня, завязал драку. Оставив во мне нож на прощание, он решил, что выпал подходящий момент для побега.

Я – следом, а Лея, как обычно, воинственно кинулась за нами.

– А дальше я уже видела, – сказала я. И задумалась. Звучало достаточно правдоподобно. С ворами сейчас поступают жестоко, неудивительно, что они не захотели его отпускать. Я решила эту ситуацию на время опустить и задать другие возникшие у меня вопросы, пока Себастьян в хорошем расположении духа. И пока я сама вообще здесь. Один вопрос горел явнее других и терзал мое любопытство очень уж сильно, но я не могла решиться, стоит ли его озвучивать.

Ложка с тихим звоном стала касаться дна, и вскоре пустая тарелка была отставлена в сторону. Я вернулась к чаю, не поднимая глаз и раздумывая. Напиток обжигал, но я этого не замечала, сжимая чашку в руках всё крепче и крепче.

Себастьян заглянул мне в глаза.

– Ты хочешь что-то спросить?

Какой проницательный. Ну раз так…

– Зачем вы меня сюда привели? – не выдержала я, оторвавшись от измученного чая.

 – Могли бы просто оставить там без чувств. Полежала бы пару часиков, очнулась, вернулась к своим делам. Или вы изначально могли сбежать сразу после того, как застрелили Томаса.

Он замер, остановил зрительный контакт и отрешенно уставился на стол. «Всё, – обреченно подумала я. – Сейчас скажет, что у них здесь секта, и я нужна им для жертвоприношения. Или просто изнасилует и убьет. Или наоборот: сначала убьет, потом изнасилует. А может, все одновременно».

– Лея бы не позволила, – Себастьян прервал поток моих панических мыслей, перестал напоминать каменное изваяние и принялся то водить пальцами по столу, то перебирать их.

 – Она у нас идеалистка. Всех-то ей нужно спасти, всем помочь.

– А с чего вы взяли, что я нуждаюсь в спасении? – нахмурилась я.

Мужчина помолчал. На кухне все также шумели повара, кто-то из общины приходил за едой, но, взяв тарелку, уходил, хотя я была готова поклясться своим братом, что обычно прием пищи проходил тут.