Ни слова о судьбе

– Мне тоже, – с жалостью ответила она.

Отец подошёл и поцеловал е? в лоб.

– Не будем о плохом. Праздник начинается, – с улыбкой произнёс он и протянул ей руку.

Мисти взяла его под локоть, и они спустились к тронному залу. У дверей их встретили Монодика и Милли. Обе наряженные в более светлые платья, чем Мисти, чтобы она хоть как-то выделялась на их фоне.

– Какая ты красавица, – восхищённо сказала Монодика и обняла е?.

Мисти неуклюже повторила объятия. Е? мачеха ей нравилась, но почему-то она всегда чувствовала себя неловко в е? присутствии.

Будто бы никак не могла почувствовать себя её дочерью, хотя Монодика с самого первого дня в замке хорошо к ней относилась. Подумать только, что с её появления здесь прошло уже лет тринадцать.

– Спасибо, – ответила она.

Король кивнул Имикасу, и тот открыл перед ними двери в зал. Мисти приготовилась приторно улыбаться, но этого делать не пришлось. Зал встретил е? обескураживающей пустотой. Она пораженно замерла на пороге.

– Где все? – серьезно и недовольно спросил Малтириаш.

– Простите, уже час как начали приходить письма с отказами, но мы думали… – Шимона протянула отцу огромную стопку писем.

Король начал гневно их перебирать. Мисти печально улыбнулась. Это ожидаемо. Зачем приходить на праздник королевства, которого скоро не станет? Монодика обняла е? за плечи.

– Ну и ладно. Зачем они нам нужны? Устроим праздник без этикета. Шимона, пригласи к нам всех, кого найдешь, – произнесла мачеха.

– Не надо, – тихо попросила Мисти. – Я… Устала. Завтра к тому же мне надо будет выехать рано утром в академию Айфель. Пожалуйста, повеселитесь за меня.

Она отстранилась и вышла из тронного зала. Впервые такое было, что вообще никто не пришёл. Мисти столкнулась взглядом с глазами Миджестии и вздрогнула. Когда она успела дойти до сюда? Портрет её матери до сих пор видел в крохотном зеркальном зале, который она так любила. Из-за стеклянной крыши звезды отражались от зеркал и превращали пространство в бесконечное ночное небо.

Мисти села на лавочку посередине комнаты, не отрывая взгляда от портрета матери.

– Гордишься, да? – с горькой усмешкой спросила она. – Ничего, мам. Я в порядке. Чтобы ни случилось – смогу защитить тех, кого люблю. Я не буду убегать. Просто сегодня… Это последний мой день дома до поездки. Я…

Мисти почувствовала, как у неё опускаются руки. Хотелось заплакать, но слезы ничего никогда не решали в её жизни.