Жизнь и одни сутки

«Сука, за что?» – мысленно спросил его Саня, но подлец-распорядитель уже выбрался с ринга и направился к барной стойке. Ну конечно, за смерть Сани можно и выпить.

А судья в мятой белой рубашке тем временем вышел на центр и обратился к здоровяку:

– Боец, ты готов?

– Всегда готов! – прорычал верзила.

Тогда судья повернулся к Сане и задал тот же вопрос.

– Готов?

– Сдохнуть?

– Что?

– Да готов, готов.

Тогда судья дал отмашку, и бой начался. Ну, вернее, не бой, а догонялки, ведь здоровяк, гонимый воплями публики, бросился прямиком на Евлантьева, словно взбешённый бык, а Саня, будто пьяный тореадор, кинулся прочь, спотыкаясь на каждом шагу.

Он понимал, что победить этого громилу не сумеет. Для начала было бы неплохо выжить.

Борец наступал на него, скалился и пытался выбрать момент, чтобы сблизиться. Очень скоро Саня оказался зажатым в угол и понял, что пора действовать, ведь убежать уже никак не получится.

Из всех уроков рукопашного боя Саня запомнил только одну комбинацию ударов – так называемую «двойку».

То есть два прямых удара, один левой, другой правой. Ничего сложного, главное – точность и скорость.

Саня понимал, что этой комбинацией он только рассмешит своего грозного противника, однако других приемов он не знал. А потому сделал короткий шаг навстречу громиле и, целясь в челюсть, нанес два быстрых удара. Один за другим кулаки Евлантьева врезались в подбородок здоровяка. Тот всхлипнул, покачнулся и рухнул на канвас, издав грохот, подобного которому не было со времен взрыва в Нагасаки.

Публика взорвалась ошеломленным гулом, судья изумленно склонился над поверженным бойцом, но больше всех удивился Саня, который и не подозревал, что способен на нечто подобное.

Глядя, как люди вокруг кричат и аплодируют, Евлантьев задался вопросом: а не построить ли карьеру в боях, раз уж у него наметились такие способности? Это всяко лучше, чем стучать пальцами по клавиатуре в офисе.

Зарплата больше, хлопот меньше, и престиж какой-никакой. Глядишь, и люди уважать начнут.

Погрузившись в размышления, Саня опомнился, только когда толпа начала орать еще яростнее. Евлантьев обернулся и узрел перед собой уже вставшего на ноги громилу. Его выбитая челюсть слегка съехала к подбородку, словно у Щелкунчика в сказке, однако глаза полыхали совсем не сказочной злобой.

– Тгы похойник! – промямлил он и кинулся Сане под ноги.