48 часов

Обратная дорога длилась почти восемь часов. Восемь, Карл! Это были самые долгие, самые мучительные часы в моей жизни. А все потому, что ехала я, как вы уже поняли, в багажнике. Со связанными руками. В одной футболке. Не май месяц на дворе, если что.

В салоне играла негромкая музыка. Некоторые песни мне даже нравились. Но не все. Да и подпевать не хотелось. Да даже если бы хотелось, то не моглось. Кляп позволял разве что мычать.

Откуда кляп? Тут все просто.

Примерно через четыре часа езды Черный остановился у придорожной кафешки.

И, как это ни странно, выпустил меня, чтобы сходила в туалет. Сначала все шло нормально.

Он выдернул меня из багажника и, зыркнув своими черными глазами, предупредил, что если выкину какой-нибудь фортель, мне крышка. В выражениях он не стеснялся. Это я уже перевела на нормальный язык.

Когда снял кожаный ремень, стягивающий запястья, стало реально легче. Но кожа рук все равно уже покрылась синяками. Мудила, увидев это, поморщился, но промолчал.

В туалете я умылась и подставила под прохладную воду горящие запястья.

Полегчало. Если выживу, придется месяц носить длинные рукава, чтобы людей не распугивать. Но я уже привыкла. Бывало и хуже.

Резкий стук прервал ход моих мыслей, и пришлось поторопиться. Похититель стоял около самой двери, не сдвинувшись ни на шаг, чтобы пропустить меня. Я вскинула голову и мельком глянула на него.

Че встал?

– Есть хочешь? – Холодный тон. Ни грамма обходительности и заботы. Зачем вообще спросил?

Отрицательно мотнув головой, попыталась протиснуться мимо него, но он как чертова скала стоял на месте.

Становилось жутко.

Что застыл?

Коридор около туалета был довольно тесным, около метра в ширину. Соответственно, когда кто-нибудь протискивался мимо нас, он чуть подавался вперед и касался меня теплой кожей черной куртки.

– Поехали, слышь? – Из зала донесся крик мужчины.

– Ща, руки помою… – Шаги приближались, отчего Чёрный напрягся. Рука стиснула талию, и он рывком выдернул меня из туалета, прижав к противоположной стене.

Зачем?

Контраст потрясал. Сзади холод кафельной стены морозил кожу через тонкую ткань футболки. Впереди его тело, прижатое вплотную к моему прожигало жаром почти до внутренностей.

Он встал настолько близко, что мой нос почти упирался в вырез кожанки, где виднелась черная футболка. Дышать стало труднее. Может из-за ненавистного запаха его ебучего одеколона, может из-за напряжения, возникшего между нами.