Настоящая любовь

– Но как мы будем пробивать информацию на нашего замгубернатора? – Женька подняла руку, задавая вопрос, который скорее всего волновал весь отдел, который я возглавлял. – За ним наверняка прикрыли все тылы.

– У нас допуск первого уровня. За подписью начальника управления.

Воцарилась тишина.

– Поднимайте все каналы, все связи, все архивы. Женя, с тебя информация о Жданове за тот период, когда он еще не был шишкой. Макс ты пробей его нынешние связи. Телефон на уши без основания мы поставить не можем. Поэтому действуй пока в обход.

– Я подключу своих, – Макс отозвался, делая запись в блокноте.

– Работайте аккуратно. Если нас спалят, Макс…

– Понял.

– Марат, с тебя информация о всех гипотетических врагах Жданова. Тех, с кем он когда-либо рамсил. Работайте вместе с Женькой. Думаю эта инфа кроется в его прошлом.

– Есть, товарищ полковник.

– Рома, пробей имущество нашего замгубера. Что в собственности, какие счета открыты на его имя. Пробей цифры из налоговой. Мне нужна вся информация.

И нужна как можно скорее.

Поднял взгляд и Ромка молча кивнул, уже записывая что-то.

– Остальные займитесь заметанием следов. Никто за пределами этой комнаты не должен знать, кто у нас в разработке. Это дело совсекретно. Ошибки и утечки исключены. Лично уволю каждого, кто проебется.

– Лев Игоревич, – Женька снова подняла руку. – Какой срок исполнения?

– Сроков нет, но через месяц я иду в отпуск. К тому времени мы должны уже его закрыть. Информацию докладывать по мере поступления.

Я хочу знать всё: какой алкоголь пьет Жданов, в какое время по утрам чистит зубы, кто ему сосёт. Каждая мелочь должна быть пришита к делу, – шлепнул папку об стол и откинулся на спинку кресла, окидывая взглядом собравшихся. – Всем все понятно?

– Так точно… – со всех сторон послышались ответы.

– Приступайте.

Подчиненные поднялись и начали покидать конференцзал, и я остался один.

Времени рассиживаться не было, но сегодня утром я залипал как сонная муха. Проворочался всю ночь.

Не был уверен, что правильно поступил, выложив Кристине все грязное белье из своего прошлого. Она чужой человек и знать это ей ни к чему. Но в то же время после того разговора, мне стало чуточку легче. Будто слова, которые я боялся произнести, сработали как признание вины и груз с моих плеч упал. Странная херня, как будто я признался, что разбил школьное окно и тут же получил прощение от родителей.

Но Кристина не мои родители, она вообще никто.