Попаданку приглашали? 1983 год. Гостиница «Октябрьская»

В огромном полу пустом зале ресторана столики стояли довольно далеко от друг друга, так что если разговаривать спокойным тоном, то за соседним столиком тебя уже не услышат, разве что звон бокалов или стук приборов о тарелки.

Все мужчины сидели и вкушали в костюмах с галстуками и в белых рубашках, женщин я почти не видела. Была одна какая-то дама в восточной одежде, но сидела далековато, и я даже не разобрала, из какой примерно она страны. На первый взгляд, из Индии. Я обратила внимание на её лицо, необычной восточной красоты.

У нас необычной. Как там в миллиардной Индии с такими лицами, не могу знать.

Побывав в «Октябрьской» в той жизни ещё студенткой, в основном векторе, я вернулась после первого рабочего дня домой на «Чайке». Очень комфортно. Бабушки во дворе смолкли и замерли. Есть версия, что индейцы не видели корабли Колумба, так как у них в голове не было готового образа и мышление не давало ответ. Но корабли виднелись на горизонте, а «Чайка» встала перед подъездом в пяти метрах от лавочек.

Я услышала слово «проститутка», правда, не очень громко, – осторожно.

Водитель вышел и открыл мне дверь. Я уже не смущалась, как в первый раз. Мне такое полагалось. Я закончила четвёртый курс в ИСАА, и меня послали на языковую практику в качестве переводчицы с арабского к гостям ЦК КПСС. Не официальной переводчицы, а бытовой, сопровождающей гостей, которые находились в нашей стране на отдыхе.

– Пап, там всё сверкает, отделано мрамором, почти как в метро, но лучше, конечно.

В ресторанах денег не берут – ешь, сколько хочешь.

– Это всё, что тебя впечатлило? – хмыкнул отец.

– Нет, я просто не знаю, с чего начать говорить. Я же не могу одновременно о том и о сём. Всё огромное и полу пустое, везде охрана.

Потом, когда удивление и изумление того, закрытого для остальных мира, стало более-менее привычным, я уже так не захлёбывалась в эмоциях и рассказывала спокойно, но только родителям. В принципе, сейчас, каких только закрытых и действительно роскошных мест и отелей нет, и не только в Москве, но тогда мы были советские люди, воспитанные на равных правах и возможностях, с чувством собственного достоинства, где человек ценился за то, что умеет в профессии, за порядочность и честность.

Даже расписок с друг друга никто не брал за одолженные деньги. Закрытость таких роскошных мест, море разливанное всего на свете, не воспринимались, как само собой разумеющееся, а вызывало недоумение и порицание.