Животное. У каждого есть выбор: стать добычей или хищником

 – Когда мне следует выходить?

– Завтра.

– Отлично.

Я рассудила, что отказаться успею всегда. На самом же деле мне просто хотелось закончить разговор. Накануне вечером Леонард не уходил до тех пор, пока я не зевнула трижды, в последний раз очень агрессивно. Я перемыла всю посуду. Я стучала всеми возможными сковородами и кастрюлями, но он либо не понимал намеков, либо не хотел понимать. После того как Ленни ушел, я приняла две таблетки и попыталась не думать о сыне Вика.

Я вышла во двор. Прошла мимо Ривера, когда он был у кузова своего грузовика, и открыла собственную машину.

Брать оттуда что-либо не имело никакого смысла. Я прихватила пачку жвачки с мохнатой консоли.

– Привет, – сказал Ривер. Бодрый такой. Я улыбнулась, прикрыла глаза ладонью от света и возненавидела себя за то, что просыпаюсь поздно почти каждый день своей жизни.

– Так странно, мне приснился сон о тебе.

– Да?

– Ага. Ты была такая волчица. Ха! Не в плохом смысле слова. Из-за этой песни, наверное. Ты металась по всему дому, ища одеяла, а это сущее безумие, учитывая, как сейчас жарко.

Тот парнишка в Нью-Йорке, Джек, был точно таким же. Молодые ребята заставляют почувствовать себя желанной, но при этом ты понимаешь, что им все по фигу. У Джека были длинные яйца, вислые, как знаменитые часы Дали. Он ни капли их не стыдился. Джек приезжал ко мне из дома в Хобокене, который делил с двумя другими парнями. Говорил, что моя квартира – грубое нарушение закона о веселье. Она месяцами не получала достаточно веселья.

Соскучившись по Джеку, я писала, сплошь маленькими буквами, что-нибудь о чем-нибудь таком, что я хочу ему показать.

Ты пытаешься заманить меня в свою городскую крепость? – отвечал он.

Не знаю, а что, похоже? Просто эта городская крепость рушится под весом грубого недонарушения закона об отсутствии веселья, его необходимо грубо нарушить…

Вик знал о Джеке. Это он дал Джеку прозвище «ребенок». Вик называл так меня, пока я не начала встречаться с этим молодым парнем. «Тебя на выходных разоряет ребенок?» – интересовался Вик.

Я рассказала ему о висячих коралловых яйцах Джека. Вик спрашивал, даю ли я ребенку молоко с печеньем после того, как мы заканчиваем трахаться. Если чувствовал, что я злюсь, то говорил: «Просто шуткую, ребенок. Такая женщина как ты, будет девочкой всегда. Он будет счастливейшим придурком на свете, пока ты с ним не покончишь».

Ривер был еще привлекательнее Джека. Я высмеяла этот сон, хоть он и возбудил меня.