Леди-служанка

 – Хочешь ты того или нет, но мы трое – часть твоей семьи, и раз уж мы заговорили об этом, скажи: как поживает Элиас?

– Сесилия, министерство внутренних дел не место для леди, – проигнорировав ее вопрос, заметил Уолрейфен. – Не лучше ли вам отправиться на Керзон-стрит, где вам и положено быть?

– Слишком уж ты суров, дорогой! – рассмеялась Сесилия. – Ну как я могла это пропустить? Пиль никогда бы не смог протолкнуть этот закон через парламент без твоего влияния и упорной работы Макса. Все так говорят.

Возразить на это было нечего, и до охраняемой трибуны для зрителей они шли молча, чтобы присоединиться к публике, приветствовавшей взмахами рук только что созданную столичную полицию, проходившую парадом в новой униформе.

В развевающихся плащах и башнеобразных фуражках лондонские полицейские представляли собой незабываемое зрелище. Скучные речи быстро кончились, новые офицеры принесли присягу, и приветственные аплодисменты смолкли. Распрощавшись с семейством лорда Делакорта, друзья отправились пешком по Аппер-Гилфорд-стрит.

– Она редкая женщина, не правда ли? – заметил Макс, когда Сесилия помахала им вслед.

Некоторое время Уолрейфен хранил молчание, потому что не было таких слов, которые бы точно характеризовали эту леди, потом спросил:

– Если уж речь зашла о редких женщинах, то где твоя жена?

– Дома в Глостершире, где же еще? – буркнул почему-то недовольно Макс.

– А как ты, дружище? Поедешь к ней? Город ведь скоро опустеет – охотничий сезон.

На Рассел-сквер к ним подбежал мальчишка-газетчик, но Макс отмахнулся от него.

– Наверное, поеду. Обычно мы проводили зиму в Каталонии, но с появлением младенца… Нет.

– Ты мог бы остаться в городе с Пилем, – предложил Уолрейфен.

– Он, возможно, тоже поедет домой, – покачал головой Макс. – Его отец при смерти.

– О! Значит, скоро он станет сэром Робертом? Титул взамен любимого отца. Он, наверное, посчитает это не слишком большой удачей.

– Ты чувствовал то же, когда умер твой отец? – Макс с любопытством посмотрел на друга.

– Его смерть потрясла нас всех, – после долгого молчания ответил Уолрейфен, уставившись куда-то вдаль. – У него было великолепное здоровье.

– Дружище, ты не ответил на мой вопрос.

– Ты что, так и остаешься полицейским инспектором до конца своих дней? – пробормотал Уолрейфен. – Нет, Макс, ничего такого я не чувствовал, когда умер отец. Мы с ним никогда не были близки, несмотря на усилия Сесилии, а с ней вообще почти не говорили о его смерти.