Одинокий голос в темноте

Ты… понимаешь?

Кларисса неловко взглянула на нее.

– Конечно. Ты едва выжила.

Кларисса была благодарная ей, и когда выходила из палаты напоследок слишком горько улыбнулась. Эми ответила тем же, прекрасно понимая, что увидит Клариссу еще не скоро – ведь сама Эми теперь больше всех остальных напоминает ей о Саймоне. Скоро начнется череда редких телефонных звонков, а Эми никогда не была сильна в длительных разговорах.

«Не думаю, что мы перестанем общаться, но мы точно отдалимся друг от друга…» – вынуждена она была признать.

Через какое-то время, которое Эми провела в раздумьях, к ней пришли врачи. Они осмотрели ее, сделали болезненный укол. Лекарство одновременно усыпляло, но не позволяло полностью отключиться.

Эми просто лежала и раскачивалась на волнах сна, никак не решаясь отправиться на глубину. Голову изнутри как будто наполнили ватой, и настолько плотно, что ни одна мысль не могла стать цельной. Все застыло внутри Эми, но комната продолжала жить. Тени из окна отпечатывались на стенах, дотрагивались до уставших век.

В коридоре уронили поднос. За соседней стеной женский голос напевал молитву:

День гнева, тот день,

повергнет мир во прах,

по свидетельству Давида и Сивиллы.

О, каков будет трепет,

когда придет Судия,

который все строго рассудит.

Но разве за стеной не находился закрытый корпус на ремонте? Вроде бы Эми даже видела перегороженную часть со строительными лесами когда проходила мимо по улице. Но, видимо, какая-то часть здания была пригодна для размещения пациентов.

И никто не побеспокоился о том, чтобы улучшить звукоизоляцию. Потому что слова без проблем просачивались сквозь стены, их поток не останавливался ни на минуту, будто незнакомка даже не собиралась делать вздох. Она все говорила и говорила, пока Эми не почувствовала, как каждое слово резонирует с биением ее сердца.

Смерти не будет, застынет природа,

когда восстанет творенье,

дабы держать ответ перед Судящим.

И тогда Эми вспомнила историю из «Интерлюдии длиною в жизнь».

Одна из них как раз была о монахине, что приютила беглого преступника. Как наяву перед глазами предстала страница книги.

«…В очередную ночь она снова пришла в келью.

Монахиня говорила ему: „ты должен уйти в ночь, я больше не могу тебя укрывать. Мне не нужна твоя помощь!“ А преступник отвечал ей: „ты сама впустила меня, ты использовала меня, теперь же пожинай плоды своего поступка, я уйду завтра – жди“.