Танец отражений

– Какой цели? Позаботься о своем чертовом катере, слышишь, парень? Тебе еще, может, придется лететь за нами. Свяжись со мной в ту же секунду, как окажешься в воздухе.

– Ладно. – Небольшая пауза. – А почему по этому каналу не говорит адмирал, Куини?

Куин зажмурилась от боли:

– Он… временно недосягаем. Шевелись, Кимура!

Ответ Кимуры, какой бы он ни был, потонул в сумятице помех. В шлеме Марка не было заложено никакой программы относительно Кимуры и его цели, но похоже, что лейтенант выходит на связь не из медкомплекса.

Ложный выпад? Если так, то Кимура отвлек от них недостаточно много охранников. Канал сержанта Фрэмингема, находящегося в катере, настоятельно призывал Куин спешить – и почти одновременно заградительные силы Оранжевого отряда доложили, что их вытеснили с еще одной выгодной позиции.

– Катер может приземлиться на крышу этого здания и забрать нас? – спросила Куин, разглядывая балки на потолке.

Торн хмуро проследил за ее взглядом:

– Думаю, он проломит крышу.

– Дьявол.

Есть еще идеи?

– Вниз, – неожиданно вмешался Марк. Оба дендарийца дернулись и еле успели удержаться и не упасть на пол. – Через туннели. Бхарапутряне пришли сюда – мы можем уйти отсюда.

– Там настоящий лабиринт, – возразила Куин.

– У меня есть план, – сказал Марк. – У всего Зеленого отряда он есть, в программах. Зеленый отряд может нас вести.

– Так что же ты раньше молчал? – рявкнула Куин, нелогично забыв о том, что этого «раньше» практически и не было.

Торн кивнул, подтверждая его слова, и начал быстро прослеживать маршрут по объемной голокарте шлема.

– Реально. Мы окажемся в здании позади твоего катера, Куин.

Там заграждения почти нет. А внизу численное превосходство им не поможет.

Куин уставилась на пол.

– Ненавижу грязь. Мне нужен вакуум и простор для действий. Ладно, пошли. Сержант Таура!

Поспешные сборы, еще несколько взорванных дверей – и небольшой отряд снова двинулся вперед, вниз по лифтовой шахте, в подземные коммуникации.

Передовые разведывали путь перед основным отрядом. Таура и полдюжины клонов несли завернутое тело Филиппи, уложенное на три металлических прута, которые она оторвала от перил переходов. Словно у мотоциклистки еще осталась какая-то слабая надежда на воскресение.

Марк обнаружил, что шагает рядом с криокамерой, которую тащил обеспокоенный медик. Краешком глаза он заглянул под прозрачную крышку. Его родитель лежал с открытым ртом, бледный, синегубый и неподвижный.