Боги играют в большой теннис

Несся дальше, до следующего дерева, мгновенно отдаляясь куда-то вдаль, и кружил с новым порывом. Не останавливаясь, дул с моря холодной влагой. Впервые за всё лето, был такой сильный шторм. Знойное лето ждало этого ветра, и немного дождя.

Сквозь шум и такую кутерьму, никто и не заметил бы, что на обрыве сидела женщина, уткнувшись в пожелтевшую траву, она склонилась на колени, как будто в мольбе. Ветер успокаивал и одновременно истязал мои мысли. Я стонала под стать волнам, которые бились о берег; как море трепетала от порывов ветра.

И лишь ветер улавливал, за собственным ревом:

– Я больше так не могу!

Этот крик был одинок между слёз, я просто шевелила губами и повторяла вновь и вновь: Я больше так не могу.

Мысли плели одну и ту же историю, этот обрыв уже смог бы сам её в точности рассказать, если бы умел говорить. И все думаю, что тут не так?

В маленькой комнате слышалось лишь тихое пение и как деревянное кресло перекатывалось на полу. Женщина укачивала младенца, улыбалась в смотрящие на неё большие карие глаза.

Её девочка никак не хотела засыпать, и просто вслушивалась, что ей поет мама.

Это всё, что я помню из раннего детства. От силы мне было год, а может и меньше. Не знаю, почему лишь эта улыбка мамы и её счастье в глазах увековечились настолько в моей памяти.

Всё стёрлось. Прогулки, игры, отец, даже та песенка, что она мне пела перед сном. Лишь отдаленное мурлыканье иногда проносится где-то в глубинах памяти.

А потом уже мне примерно три года, и мы несёмся под крики.

Надвигалась война. Мама просто схватила меня, и мы побежали, как и все в нашем посёлке, в убежище в горах.

Дети плакали, не понимая, что происходит. Я на них смотрела, прижимаясь к маминому плечу. Тряслась, стукаясь подбородком о плечо, наблюдала как женщины и дети бежали спотыкаясь. Но эта маленькая вереница всё продолжала бежать. Стоны, громкие вздохи. Остановки. Но никто не смотрел назад. Просто бежали, чтобы успеть. В дали что-то громыхало. За всем этим я слышала и чувствовала, как сильно бьется мамино сердце.

И тут и мама упала, поскользнулась, не сразу встав, она с трудом разжала затекшую руку, которой так крепко меня держала. Я встала, и мы побежали снова. Гора, деревья, и там, где-то лагерь.

Следующие воспоминание из детства, спустя пару суток, хотя может и недель. Мы в лагере, я проснулась от рева самолетов. Казалось, что они прямо над головой. Я ничего не понимала, не спрашивала, и не хотела даже узнать. Только хотела кушать и вернутся домой.