Кровь и сахар

Тысячи красных мундиров заполняли все пространство, какое я только мог видеть. Офицеры в панике выкрикивали приказы, среди их голосов звучал и мой голос, пока дикий грохот артиллерийской пушки не заглушил все звуки. Взрыв – и вверх взлетели земля, дым и кровь, и поглотили все. У меня во рту смешались кровь и селитра.

В едком тумане я с трудом различал пошатывающиеся фигуры. Я приказал солдатам вернуться в строй, но они продолжали идти, как шли, и кровь текла из их ушей. Пушки снова загрохотали – и я проснулся.

Мое сердце бешено колотилось, постельное белье промокло насквозь.

Я все еще слышал треск мушкетов, но в конце концов осознал, что это цокот копыт по булыжникам за окном. В один ужасный момент все прояснилось, и я вспомнил, что нахожусь в Дептфорде, а Тэд мертв.

Я подошел к раковине и плеснул водой себе в лицо. Моя нога дико болела после встречи с Дрейком в переулке прошлой ночью. Хромая, я дошел до окна, посмотрел на конюшню и на набережные за ее крышей. Сейчас такие сны мучили меня гораздо реже, но все равно каждый раз от них до сих пор мою душу будто сковывало льдом.

Я подумал о несчастных мальчиках, которым вскоре предстоит взойти на борт кораблей, стоящих на военно-морской верфи. Я почти не думал про Исаака, которого убил прошлой ночью. Гораздо лучшие люди погибали от моей руки на поле битвы – и с гораздо меньшими основаниями.

Конюх перекидывал солому во дворе внизу, большая черная собака спала на солнце. Какой-то джентльмен в черном сюртуке пересек двор, и я узнал Джеймса Брэбэзона, который, вероятно, вернулся проведать своего пациента.

Хирург поднялся по ступеням сбоку конюшни, которые вели в комнату наверху. Брэбэзон постучал, ему открыл тот же молодой человек, который вчера вечером подходил к нашему столу. Я предположил, что это и есть Натаниель Гримшоу, сын хозяйки гостиницы. Они с хирургом зашли в комнату, Натаниель снова появился через пару минут. Он сбежал вниз по лестнице, остановился, чтобы погладить собаку, и зашел в конюшню. Я быстро оделся и пошел искать его.

Двор окружали хозяйственные постройки, воняло навозом. Каменный проход, достаточно широкий для кареты, вел из двора прямо на Дептфорд-Грин. Черный пес поднял голову, чтобы посмотреть на меня, когда я проходил мимо. Я нашел Натаниеля в стойле, где стоял мой Зефир. Парень вытирал щеткой его серебристые бока. На вид парню было лет семнадцать. Он был в одной рубашке, и я сразу заметил, что он хорошо сложенный и очень мускулистый для его возраста.