Поражение Федры

Лица девушек сияли, мое же покрывал загар, который не смыть никакой водой. Я перевела взгляд на стражников. Они не проявляли неприязни, но копий не опускали.

Однако если один из них афинянин, то он спускался в лабиринт, встречался с чудовищем и выжил.

Чудовище определяет всю суть происходящего. Если оно реальное, смертоносное, самое настоящее чудище, как Сцилла или Харибда, жаждущие нас погубить, то критяне жестоки и вину их не загладят никакие возможные заработки и должности. Если один из нас сегодня может расстаться с жизнью, то Тесей прав.

Тогда лучше было остаться в Афинах, потерять невинность, но сохранить жизнь. Хотя при афинском дворе тоже можно лишиться и того и другого.

Я повернулась к Тесею и осознала, что смотрю на него не одна. На него же устремила взор старшая принцесса, Ариадна. Она словно видела в зале его одного. Пытаясь привлечь внимание Тесея, поймать его взгляд, она мотнула головой, так что ее каштановые косы гипнотически взметнулись и опали.

Критяне зашевелились, расправили плечи, и мы, афиняне, придвинулись друг к дружке, зажав Тесея в середине нашего пестрого круга.

Мелькнула мысль: «Идет кто-то важный». И точно, мгновением позже в зал вошел царь. Прощавшийся с нами на причале афинский царь Эгей напоминал старую шаркающую развалину. Куда ему тягаться с критским царем. Несмотря на возраст – за шестьдесят, – Минос был высок и крепок, с золотыми, как у младшей дочери, волосами и рельефными мышцами. В руках он держал необычный двулезвийный топор. Мне потом сказали, что зовется он «лабрис». Еще один символ Крита.

Топор оказался церемониальным. Минос почти сразу передал его стражнику, и тот заботливо и осторожно, точно малое дитя, отнес топор на специальную стойку перед помостом. Стражник поклонился Миносу, и царь в ответ милостиво качнул головой. Не сдержавшись, я покосилась на Тесея и увидела в его глазах тоску. Возможно, царя-отца он представлял себе именно таким, а не трясущимся – если позволите сказать – пьяницей, который отправлял лучших девушек и юношей Афин на смерть, бросая на прощание «удачи».

Минос занял на возвышении центральное место. В установившейся тишине все ждали, когда он заговорит. Царь улыбнулся и распахнул руки.

– Добро пожаловать, юные афиняне! Вы проделали долгий путь, чтобы предстать перед нами, и я благодарю вас за это.

Минос умолк, посмотрел на дочерей. Младшая зачарованно внимала каждому его слову, старшая же явно не слушала. Ее взгляд все это время не отрывался от Тесея.