В огороде бузина

Раздался скрежет, двухслойная фанера местами разлетелась в щепки от напора, а сама дверь, слетев с петель, устремилась вперед вместе с Риммой Васильевной,

Все присутствующие в доме испугались не на шутку. Ромик, оказавшийся в доме и затаившийся в «слепой» зоне, моментально улегся лицом в пол, решив, что доблестный ОМОН проводит запланированную операцию по захвату помещения. Леха, менее искушенный в таких делах, запутался в собственных конечностях, пытаясь резко встать на ноги. Раиска от неожиданности отпрянула к стене.

Римма Васильевна, намертво застрявшая в дверном полотне как в колодке, сидела на полу вся припорошенная какой-то трухой и опилками, охая и пыхтя как паровоз.

«Какого черта двери заколачивать?» – пострадавшая перевалилась с бока на бок, пытаясь ослабить фанерные оковы.

Хозяин, справившись с конечностями, подскочил к женщине

«Я давно не пользуюсь этим входом, – он потоптался на своих донельзя худых ногах, с курчавыми, золотистыми волосами. – У меня дверь с другой стороны. Там и звоночек есть, можно позвонить, чтобы не настигать хозяина врасплох.

 – Леха указал столь же сухощавой рукой, как и ноги, на дверной проем у противоположной стены.

«Звонооочек…, – передразнила его Римма Васильевна, – Давай, выпиливай меня теперь отсюда»,– сказала она, немного еще поохав и кляня незадачливого хозяина, совершенно не вспоминая о цели своего визита.

Всеми забытый Ромик лежал в сильнейшей растерянности в соседней комнате, совершенно не улавливая сути происходящего. Поняв буквально указание Риммы Васильевны, Леха скрылся в кладовке и вскоре предстал перед женщиной с ножовкой в руках.

«Пили, ирод!» – сказала она и ухватилась обеими руками за дверь, верная Раиса присела на корточки, придерживая фанеру и Алексей приступил к распилу, а Ромик, наблюдал сие действо из другой комнаты, путаясь в догадках, пытаясь хоть как-то объяснить происходящее.

«Не понимаю, что это сегодня ко мне все ломятся, – Леха напилил уже кучу опилок, довольно слабо при этом продвигаясь к искомому объекту.

 – Нелегал этот еще, – Леха сильнее поднапер на ножовку, отчего она намертво застряла в фанере. – Прибежал, трясется весь, бормочет что-то невнятное».

Алексей обеими руками вцепился в пилу, стараясь сдвинуть ее с места.

«Да что же ты творишь, криворукий?» – прокричала Римма Васильевна, дергаясь в такт Лешкиных потуг и тут пила снова плавно заерзала по фанере.

«Потерпите, тетя Римма, немного осталось», – со вздохом сказал он, продолжая крошить опилки.