В огороде бузина

«Нелегал, говоришь? – спросила Римма Васильевна начиная понемногу соображать, находясь в фазе покоя. – Так это же Ромик! – она резко встрепенулась.– Что же ты молчал, ирод?»

От внезапного толчка Леха выпустив ножовку из рук и упал навзничь. Раиска, устав от напряжения, уселась рядом с дверью, устало вытянув длинные ноги. Римма Васильевна билась в фанере, как горлица в силках.

«Ромик, любимый, ты гдеееее?» – кричала она навзрыд.

Донельзя взволнованный Ромик вскочил на ноги и выбежал из своего убежища – Римма Васильевна забилась еще энергичнее.

Увидев столь бурную реакцию, он бросился к ней. Обрамленная фанерой женщина протягивала вперед руки – Ромик опустился рядом с дверью на пол. Они обнялись насколько им позволял кусок фанеры.

Раиска от неожиданного хэппи-энда заливисто зарыдала, а Леха принялся в резком темпе допиливать дверь, ставшую на пути влюбленных.

Домой возвращались, почти не таясь. Посередине шел сам Ромик, по бокам – гордые спасительницы. Около дома инвалида он тормознулся, дерзко плюнул в сторону его ворот и двинулся дальше к новому месту своего проживания.

Римму Васильевну очень обрадовал сей жест, означающий возвращение к осмысленному существованию в социуме и полнейшую эволюцию сознания. Раиса свернула в свой переулок, оставив пару тет-а-тет.

Ревность

Время шло, Ромик учился жить заново. Свою зазнобу он боготворил, днем работал по хозяйству, по ночам оказывая своей любушке усиленное внимание, компенсируя ей и себе годы вынужденного простоя. Пару не смущали ни плохо гнущиеся колени зрелой прелестницы, ни пресловутые климактерические проявления.

Организм Риммы Васильевны стал сигнализировать о хорошем самочувствии, давление нормализовалось и чисто внешне она расцвела: овал лица подтянулся, тургор кожи восстановился, приятная полнота приобрела особенную кондицию.

Женщина была счастлива! Ее мужчина обладал двумя наивысшими качествами: он умел работать и умел любить! Засыпая в объятьях своей пассии, Ромик расплывался в улыбке, продолжая ласкать молочно-белые, упруго-мягкие, похожие на две спелые овальные дыни, груди Риммы Васильевны.

Муж Коля на фото над кроватью наоборот, скрипел зубами, боясь зареветь в голос от досады!

Любовь любовью, но скромный бюджет Риммы Васильевны не выдерживал двух едоков. И раньше с трудом хватало ей одной на жизнь, выручал сад-огород, с десяток курочек. А теперь и подавно с деньгами намечалась большая проблема. Встал вопрос о хоть каком-то трудоустройстве Ромы.