В огороде бузина

Непоправимое случилось! Женщина вспомнила и снова ощутила жаркие объятия соседского невольника и с удивлением поняла, что упустила в жизни нечто важное, буквально целый пласт бытия. Она пыталась освежить в памяти столь же жаркие ночи со своим мужем Колей, который всю мужскую удаль растерял задолго до кончины вдоль своего дальнобойного маршрута. Вспоминая, она медленно и задумчиво загибала пальцы на растопыренной ладони. Подсчеты оказались совершенно не в пользу усопшего.

Переоценка ценностей произошла моментально.

“Молодая” с глубочайшей нежностью глянула на бесстыжего соблазнителя. Неутомимый любовник уже проснулся и хлопал удивленно глазами из-под одеяла. Понимая, что предложения руки и сердца она вряд ли дождется, вдова, окрыленная любовными изысками, произнесла: «Закончилась твоя неволя, жить будешь у меня как человек».

Соблазнитель, в замешательстве, еще энергичнее зашевелил ресницами, вжимаясь головой в огромную подушку. Женщина выскользнула из постели, оделась, замкнула на всякий случай дверь и отправилась к соседу рабовладельцу.

Инвалид Григорий ночевал в своем мобильном кресле, ввиду глобального опьянения, перебраться на кровать старик так и не смог. Он накидал кучу тряпок в коляску, свил себе нечто похожее на гнездо и на данный момент пребывал в сладких объятиях Морфея, так и не заметив отсутствия своего бессловесного работника.

Соседка ворвалась в дом, доходчиво и емко объяснила пробудившемуся мелкопоместному инвалиду, что крепостное право отменили еще в позапрошлом веке, а в прошлом веке таких как он в нашей стране вообще ставили к стенке.

Она нырнула в чуланчик своего, лишенного всяких средств производства, суженного и начала собирать его тряпье. Гардероб милого женщину не интересовал, скорее это был жест, резюмирующий бесповоротное переселение к ней с вещами.

Собрав в охапку какую-то рвань, Римма Васильевна гордо, понимая всю серьезность своей миссии, удалилась. Дед Гриша выехал за ней вслед, громко и отчаянно ругаясь, он грозился то своим внуком, то полицией, видимо, полностью уверовав, что может иметь в собственности живого человека.

Старик кричал и нещадно матерился, ветер трепал его седые волосы и теребил косматую бороду, а на колесе коляски болтались случайно зацепившиеся хлопчатобумажные носки.

Первые трудности

Римма Васильевна покинула участок соседа и вскоре оказалась у себя во дворе. Она отперла дом и зашла внутрь.