В огороде бузина

Кровать в спальне была аккуратно застелена стеганным покрывалом, все в комнате, включая фото обалдевшего от происходящих событий усопшего супруга на стене, было на своих обычных местах.

Сам “молодой”, улучшив момент, змейкой просочился через открытую дверь во двор, несколько раз прошелся по надворью, радостно схватил лопату под навесом и ринулся, как цирковая лошадь, по знакомому маршруту на огород.

Римма Васильевна несколько минут наблюдала за столь благостной картинкой из окна как зачарованная. Муж Коля всяческую работу, вне своей обожаемой фуры, откровенно презирал.

Копка огорода, как и другие сельские виды деятельности, были исключительно на плечах супружницы, исключая моменты, когда дальнобойный муж пытался путем ненавистной деятельности по хозяйству загладить свою вину перед женой.

Женщина взглянула на мужнин изумленный лик на стене, потом на элементы гардероба Ромика, эффектной бахромой висящие на ее запястье и решительно бросила их в мусорное ведро. А новоиспеченный жених, в это время, планомерно продолжал обрабатывал землю, ряды аккуратных холмиков чернозема уже покрывали добрую половину сотки.

Не успела Римма Васильевна всласть налюбоваться на внезапный трудовой десант на своем участке, как дверь отворилась и на пороге возникла заядлая подруга Раиса.

– Ты что, работягу у безногого Гришки сманила? – спросила она, складывая свое длинное, худое тело в ближайший стул.

– Вот те раз, – хозяйка отошла от окна, с трудом оторвавшись от созерцания трудящегося в поте лица Ромика.

– Рома сам пришел ко мне, у нас чувства взаимные! – она гордо выпрямилась и приготовилась насладиться эффектом произведенным своим сообщением.

Аудитория, в лице подружки Райки, не могла справиться со столь наглым заявлением. Однообразная сельская жизнь, разбавленная телевизионным опиумом центральных каналов с политически-нудными передачами, заикающимся Малаховым и притягательно-хабалистой Гузеевой, внесла определенную лепту в формирование мировоззрения женщины.

– Когда это вы успели сговориться? – Райка одним щелчком расстегнула молнию на куртке, ожидания дальнейших пикантных признаний.

Римме Васильевне было немного неловко, она сама не могла объяснить причину столь стремительно развивающегося романа. Нужно было придумать какую-либо вразумительную версию для общественности, но внезапное изменение социального статуса вкупе с предельно бурно проведенной ночью не давали ей адекватно воспринимать происходящее, она молча уставилась на подругу.