Герцог в сияющих доспехах

Но этот мужчина был живой, еще какой живой! И хоть стоял он без движения, но дышал, и она заметила легкое движение плеч и мышц спины. Его кожа была отнюдь не из мрамора или бумаги и в отблесках пламени камина казалась золотистой. Янтарный свет высвечивал темную поросль, покрывавшую его руки и ноги. От этого зрелища Олимпию бросило в жар, отчего-то ей стало трудно дышать.

– Мне следовало это предвидеть, – произнес Рипли, поворачиваясь.

Олимпия тоже было повернулась, чтобы выскочить за дверь, вот только ноги отказались ей повиноваться, и она не сумела покинуть его с гордо поднятой головой прежде, чем он потянулся за висевшим на стуле полотенцем и завернулся в него, вернее – прикрылся: широкие плечи, бо?льшая часть спины и ног остались на виду.

Она подняла голову, пытаясь сохранить самообладание, которого, собственно, уже не было, и пробормотала:

– Действительно, надо было.

Олимпия напомнила себе, что ей уже двадцать шесть, она давно вышла из детской и… что заставило ее сюда врываться?

Платье.

– Оно французское…

– Что?

Он повернулся, и теперь она могла любоваться видом анфас: сильная шея, плечи, грудь. Волны жара прокатывались по ее телу, и, кажется, она едва не разинула рот.

Боже правый, он сложен как… Аполлон. Она еще не опомнилась после того, как увидела его со спины, но вид спереди: ключицы… грудь…

«Хватит глазеть, дурочка».

Олимпия заставила себя опустить взгляд на платье – действительно самое красивое и самое смелое дневное платье, каких носить ей еще не доводилось.

– Оно во французском стиле. – Она обвела платье дрожавшей самую малость рукой. – Я не стану перечислять, что там под юбками: вы наверняка знаете, – но да будет вам известно, я догадываюсь, почему оно такое.

– Вы про нижнее белье? Выглядит слишком… – Он сделал неопределенный жест рукой, которой не придерживал полотенце. – Тут всего слишком много… ведь вы гораздо миниатюрнее.

– Мужской ум воистину загадка, – сказала Олимпия. – Я не об этом.

– Так и знал, что дело серьезное, – вздохнул Рипли. – Я парень скромный, поэтому ни на минуту не поверил, будто вы ворвались ко мне, подчиняясь неодолимому желанию потереть мне спину.

Жаркая краска залила ее лицо, шею и прочие места, которым неприлично заявлять о себе.